Монашка и дракон

Дилан чуть не споткнулся, а потом крикнул, захлебываясь ненавистью и злостью:

— Что она наговорила?! Жаловалась?

Гидеон остановился и внимательно посмотрел на брата. Тот был красный и тяжело дышал.

— Нет, Виен не жаловалась, — сказал дракон. — Она, вообще, никогда не жалуется, но не надо считать меня дураком. Я все вижу. Будешь ей докучать — пожалеешь.

Он ушел, а Дилан так и остался стоять на лестнице.

Первым порывом было идти к Виенн и поговорить. Что-то доказывать, утешать, успокаивать, но, потоптавшись перед ее спальней, Гидеон передумал.

Он сам терпеть не мог, когда к нему приставали с оправданиями, а сейчас он точно будет оправдываться. Хотя ни в чем не виноват. Но на сердце все равно противно крутило, как будто он обидел Виенн больше, чем его глупая супруга. Он пошел прочь и остановился. А вдруг монашенка захочет сама достать кольцо изо рва? С ее упрямством станется. Гидеон вернулся и поднял руку, чтобы стукнуть в двери, но так этого и не сделал. Виенн не настолько безумна, чтобы нырять по осени в ледяную воду. Нет, лучше пока не надоедать ей. Он опять сделал несколько шагов, но уйти не смог. Все-таки женщины любят болтовню — может, надо поговорить?..

— Вы решили протоптать здесь тропу, милорд? — раздался совсем рядом голос той, о которой он сейчас думал.

Обернувшись, Гидеон увидел свою монашку — вовсе не заплаканную, не расстроенную, всего-то немного бледную, но настроенную так же решительно, как и раньше. Она держала пучок перьев и смотрела на Гидеона немного удивленно. Он и сам сообразил, что выглядел, как идиот, бегая туда-сюда по коридору.

— Э-э… — он поводил руками, чувствуя себя по-дурацки, а потом принужденно рассмеялся. — Ну да, что-то растерялся перед твоими дверями. Не знаешь, почему?

— Наверное, чувствуете себя виноватым? — подсказала она, проходя мимо него в комнату.

Гидеон остановился на пороге, прислонившись к косяку.

С появлением Виенн, эта комната преобразилась. Сколько женщин жило здесь, и всякий раз комната менялась под стать очередной гостье. При Ингунде везде стояли цветы, лежали какие-то подушечки и рюшечки, при Нантиль в углу лежали арбалеты, а на столе валялись стрелы и наконечники.

При Виенн на столе все хранилось в образцовом порядке — справа принадлежности для письма, слева — папка с папирусами и пергаментами. Вот и сейчас Виенн разложила перья, и вооружилась ножичком, чтобы их заточить.

— Мне можно войти? — спросил дракон.

Она посмотрела на него с еще большим удивлением:

— Это же ваш замок, милорд.