Монашка и дракон

— Я принадлежу возлюбленному моему, а возлюбленный мой — мне, — я читала Песнь Песней, словно в каком-то горячечном сне. — Приди, возлюбленный мой, поутру пойдем в виноградники, посмотрим, распустилась ли виноградная лоза; там я окажу ласки мои тебе…

— Дальше, — горячее мужское дыхание коснулось моей щеки.

— Благовоние мандрагор, и у дверей наших — всякие превосходные плоды, новые и старые, я сберегла это для тебя, возлюбленный мой. Пусть придет возлюбленный мой в сад свой и вкушает сладкие плоды его, — я не могла видеть дракона, но мне были видны наши тени на стене, падавшие немного в сторону и косо.

Ладони его проследовали от моих бедер до талии, по спине и выше, повторяя очертание тела, но не касаясь его, а потом замерли над плечами, словно дракон размышлял — схватить меня сейчас же или повременить.

— Этот стан твой похож на пальму, — шепотом прочитал вдруг дракон наизусть строки из Песни Песней, — и груди твои похожи на виноградные кисти; думаю: влез бы я на пальму…

Никогда еще я не сталкивалась с мужской страстью, но теперь безошибочно поняла, что это — именно она.

Страшная, темная сила, подавляющая еще вернее, чем драконья сущность. Как нависшая над головой скала, которая может обрушиться и раздавить в одно мгновенье, а ты смотришь вверх, понимаешь, что гибель близка, но не можешь убежать.

Словно и не было затаившейся в постели Арнегунды, словно мы остались с драконом одни не только в замке Гранд-Мелюз, но и во всем белом свете.

— Запретный сад — сестра моя, невеста, — продолжила я срывающимся голосом, понимая, что сейчас произойдет нечто недозволенное, чему я должна воспротивиться, но на что у меня нет сил, — заключенный колодец, запечатанный источник…

[1] Здесь и далее Виенн цитирует Песнь Песней царя Соломона

21. Проклятье субботы

Страх, волнение, желание неизведанного и ужас перед ним — все это смешалось в моей душе.

— Положи меня, как печать на сердце свое… — начала я заключительную строфу.

— Уходи, — выдохнул вдруг дракон, и я увидела на тени, как он резко убрал от меня руки.

Я бросилась к двери сразу же, бестолково дергая задвижку. Она поддалась только с третьего раза, и я стрелой вылетела в коридор, промчалась до соседней комнаты, вбежала в нее, заперлась изнутри и села тут же, на полу у порога. Стащила с головы покрывало, а потом развязала платок. Все тело горело, а сердце горело еще сильнее.