Намджуновское «я люблю тебя» мигает красной неоновой вывеской в голове, и омеге приходится усиленно жмуриться, чтобы перестать видеть эти слова. Три слова одним махом стирают все «до». Будто это не Намджун, который собственноручно затолкал в глотку Юнги гранату и заставил ее проглотить, и омегу разорвало так, что ходи и собирай кровавые ошметки по всему городу. Это с виду Юнги непробиваемый вовсе, цельный гранит, но если присмотреться, он весь в трещинах, весь в зияющих пустотой черных дырах. И сейчас из этих расщелин идет свет.
Сперва слабо мигает, еле пробивается, но с каждой секундой все больше и больше заполняет нутро, и Юнги кажется, что он светится изнутри. Мин прикрывает лицо ладонями и пытается заново закрыться в панцире напускного равнодушия.
— Это не мой выбор. Если руководствоваться разумом, то это ненормально, и вообще я бы никогда в жизни не полюбил такого, как ты, — Юнги возмущенно восклицает, но рот открыть ему не дают. — Позволь договорить. Ты избалованный, неконтролируемый, безбашенный омега.
Я бы в жизни не подумал, что все выйдет так, как вышло. Когда я впервые тебя встретил, мне просто хотелось поиграться. Ты же красивый, — хмыкает альфа и зарывается пятерней в свои волосы."
"— Даже если бы не пришлось брать тебя в заложники и использовать в войне с твоим отцом, я бы все равно тебя заполучил. Ты меня интересовал в то время только как омега, которого мне хотелось трахнуть. А потом… потом все пошло не так. Я сам до сих пор не понял, как вообще такое случилось. Ты неправильный, и именно в это я и стал влюбляться: в твою неправильность.
Ты ведь не лезешь ни в какие рамки, ты разрушил все мои принципы, все, во что я свято верил, ты перекроил мое нутро, поменял мышление. Ты ведь всего лишь ребенок, ты не видел даже и доли того, что я, не проходил весь тот путь, который прошел я, но ты смог во мне что-то изменить. И это меня пугает. Меня, того, кого ничего никогда не пугало. Я не могу нормально функционировать без тебя. Каждое слово, которое я сейчас говорю тебе, дается мне с огромным трудом, мне сложно и тяжело, поэтому постарайся понять меня правильно.
Я знаю, что слишком много боли причинил, знаю, что ты прошел все круги ада из-за меня, но позволь мне исправиться, вымолить прощение, показать тебе и другую свою сторону. Я сам себя никогда не прощу за то, что делал все это время, особенно за то, — Намджун делает паузу, выдыхает и продолжает. — Что убил собственного ребенка, такое ведь не забывается, — горько усмехается альфа.
