Монстр из прошлого тысячелетия

Правда, самое главное чудовище — это сержант Вахитов. Старый, сморщенный и злобный человек, считающий, что если магическое действие не убивает, то оно не иначе как фокус, призванный рассмешить противника. В общем, гадкий, гадкий, гадкий…

Сегодня пошёл четвёртый месяц, как мой брат пропал.

На самом деле он мне не брат, но ты уже знаешь. Хотя стал намного роднее, чем тот замкнутый подросток, которым был Антон. Ну, тот другой Антон.

Он всегда злился, называл меня последней дурой, когда я не хотела развивать талант.

Однажды он украл и показал другим мальчишкам моё бельё… Речь сейчас не об этом.

Гвардейский психолог посоветовал мне писать о своих чувствах, но я не знаю, что сюда писать. Каждый день я просто описываю, что произошло и что я чувствую… Вот только чувствую я всё меньше.

Нет, я не права. Есть ещё кое-что, что позволяет мне отвлечься — Гриша. Он хороший. Правда, смотрит на меня так… Словно видит меня насквозь. Мне становится легче.

Он служит в охране поместья, где мы сейчас живём, и приставлен ко мне бабушкой.

Хотя, я же должна быть честной! Это я попросила приставить его ко мне. Он охраняет меня, когда я передвигаюсь по городу.

Анатольевичу я про это говорить не хочу.

Это Антон, я уверена. Когда мне плохо, он говорит, что всё будет хорошо. Поддерживает.

А может, я всё выдумала? Мама как-то говорила, что у меня слишком яркое воображение.

Сегодня ничего нового не происходило. Если не считать того случая, когда пошёл дождь, и мы шли с Гришей до дома под одним зонтом.

Он так краснел и шёл пятнами, как хамелеон. Было забавно. Я почти забыла, где мы.

Словно привыкла к этому месту. К этому захваченному городу. К этой жизни в постоянной войне. И к яме на заднем дворе, куда «Молот» сложил тела бывшего мэра и всех, кто сопротивлялся.

В общем, мне пора. Пока."

Девушка положила дневник на место, скрупулёзно поправила бельё и сложила его так, чтобы ничего не говорило о том, что кто-то здесь был. Ещё раз посмотрела на улицу — не идёт ли по двору хозяйка комнаты, — и вышла в коридор, поправив причёску и с иронией посмотрев на мнущуюся подругу.

— Вот видишь, всё проще простого, — сказала блондинка.

— Она моя внучка, я не могу с ней так поступить, — оправдывалась Мария.

— Перестань, нужно было что-то со всем этим делать. Девочка изменилась, сильно, — отмахнулась Хризалида.

— И что ты там прочитала? — нахмурилась её подруга, а по совместительству «бабушка» Марго.