Монстр

– Была? – Я обернулся и одарил ее мрачной улыбкой, схватившись за дверную ручку. – Насколько я помню, ты все так же бегаешь за мной, как собачонка, и даже пошла еще дальше: теперь ты заявляешься ко мне домой, как извращенка.

– Ты тоже постоянно бываешь у меня дома. И я не называю тебя извращенцем.

– Это другое. Я работаю с твоим отцом. И не могу избежать встречи с тобой, как бы мне этого ни хотелось.

Сегодня я был в ударе. Оставалось только обзавестись острыми красными рогами и принести в жертву пару младенцев, чтобы окончательно превратиться в Люцифера.

"– Где ты был? – Эшлинг сменила тему, отказываясь реагировать на оскорбления, как и покинуть мой чертов дом.

Теперь я и впрямь кое-что почувствовал.

Готовность ее задушить.

– Позволь я отвечу твоей любимой фразой: это не твое дело. Как ты нашла мой адрес? И не смей говорить, что это не мое дело, – предупредил я.

– Загуглила.

– Не ври мне. – Я повернулся к ней, обхватил пальцами ее нежную шею и слегка сжал, чтобы припугнуть.

Она судорожно сглотнула, но не отступила.

Я недооценивал ее все эти годы и теперь ненавидел себя за то, что судил по внешнему виду. Под этим изящным, деликатным обликом царил хаос.

– Не задавай неудобные вопросы, – огрызнулась она.

– Мой адрес невозможно отследить.

– Что ж, Бэтмен, думаю, мы оба знаем, что это не так. – Она закатила глаза. – Можешь убрать пальцы с моей шеи? Не хотелось бы травмировать тебя еще больше этим телесным контактом.

Всего несколько человек знали, где я живу, и в их число не в ходили ни Киллиан, ни Дэвон, ни мои солдаты.

Сейлор.

Должно быть, моя сестра-предательница поговорила со Спэрроу после моего ухода, смекнула, что к чему, и приняла спонтанное решение влезть в мои дела.

Наша с Эшлинг игра в кошки-мышки становилась многопользовательской и выходила из-под контроля. Пора раз и навсегда положить этому конец.

Я мог открыто расспросить ее о том, что сегодня узнал, сказать, что ворвался в клинику, потребовать от нее ответов, но это ничего не даст. Похоже, она была сильно расстроена, черные волосы прилипли к вискам, а глаза блестели от слез. Она примется защищаться, а я терпеть не могу лжецов. Они напоминают мне о родной матери.

Я убрал руку с ее горла.

– Слушай, можно войти? – Эшлинг потерла шею, внезапно обмякнув всем телом, будто сдувшийся воздушный шарик.