Монстр

Сквозь стеклянные двери было видно, что они пусты. Среди гостей не нашлось безумцев, решивших посидеть на улице в преддверии Рождества. Во всяком случае, по доброй воле. Я открыла дверь, подбежала к каменным перилам и, вцепившись в них, вдохнула свежий, холодный воздух, который, будто ледяная вода, хлынул в легкие.

Тяжело дыша, я издала дикий рык, отозвавшийся эхом во всем теле.

Я любила его и ненавидела, презирала и жаждала.

Одно можно сказать наверняка: я близка к тому, чтобы отказаться от него.

Он хотел, чтобы я отпустила его, отвернулась от него, забыла и оставила, как и все остальные женщины в его жизни.

Я припала к широким перилам и прижала лоб к прохладному камню, закрыв глаза и пытаясь успокоить дыхание.

«Дыши, mon cheri. Он всего лишь мужчина. Да к тому же плохой», – услышала я ее голос.

Не знаю, как долго я там пробыла, но когда, наконец, обернулась, намереваясь уйти, то увидела его.

Сэм стоял в одиночестве, перегородив дверной проем широкими плечами и заслонив меня от гостей вечеринки, а их от меня.

– Закончила? – спросил он скучающим голосом.

Я не ответила. Мне пришлось напомнить себе, что этот мужчина всего несколько минут назад собирался переспать с другой. А может, и довел дело до конца.

– Отойди, – тихо сказала я. – Я хочу уйти.

– Ты очень любишь устраивать истерики, тебе об этом известно, Никс? – он пропустил мои слова мимо ушей, неспешно шагая ко мне. Остановился, когда мы оказались совсем близко, и заправил прядь волос мне за ухо.

– Слезы – не признак слабости, – сказала я, шмыгнув носом, и отвернулась от него. – Они лишь говорят о том, что ты в ладу со своими эмоциями.

Сэм выгнул бровь.

– Я не говорил, что ты слабая. Но ты сложное маленькое создание, и я никогда не знаю, какую версию тебя увижу: стервозную или ту послушную, что плетется за мамочкой, как дитя малое.

– Благодарю за психологическую диагностику. Тебе понравилось рандеву с твоей пассией?

Он склонил голову набок, внимательно меня изучая.

– Что за привычка вставлять французские словечки? Почему не сказать «перепих», как все остальное современное общество?

Я пожала плечами.

– Моя гувернантка была француженкой. Вот и вошло в привычку.

– У тебя была гувернантка, – констатировал он. Не спрашивая, а, скорее, размышляя об этом, откладывая в голове.