Монстр

 – Я прижался лбом к кухонному островку, наслаждаясь его прохладой.

– Ты и впрямь мой собственный ангел смерти. – Она вздохнула. – Каждый раз, когда я делаю что-то подобное, мы с тобой оказываемся наедине. Но то были единственные два случая, когда я это делала. Клянусь.

– Ты знаешь, что у тебя могут быть серьезные неприятности? – Я поднял голову и пригвоздил ее взглядом. Конечно, она об этом знала. Эшлинг не глупа.

Она вздернула подбородок, пропустив мои слова мимо ушей.

– Киллиан и Хантер говорят, что уже несколько дней не могут с тобой связаться.

Я сообразила, что к чему, и поняла, что ты заболел, но слишком горд, чтобы просить помощи, поэтому пришла тебя полечить.

– Послушай меня! – Я ударил ладонью по мраморной столешнице, потеряв терпение. – Ты можешь угодить в тюрьму. Это убийство первой степени. Умышленное, черт возьми. Даже не по неосторожности. Ты должна прекратить.

– Я знаю, что по роду деятельности ты привык, чтобы тебя слушались. – Никс положила на стол свою сумочку, достала оттуда градусник, неспешно подошла ко мне и сунула его мне под язык.

 – Но ты не можешь указывать мне, что делать, Монстр.

Я уставился на нее так, будто она нагадила мне в кровать, и стал ждать, когда запищит градусник. Когда он издал сигнал, я выплюнул его ей в руку и процедил:

– Этот разговор еще не закончен.

– Брось, – она фыркнула, обошла островок и, достав из сумки несколько таблеток, протянула их мне. – Не делай вид, будто тебе не все равно. Мы уже слишком взрослые и слишком пресыщенные для этого.

Вот, прими это.

– Даже не знаю, док, – сказал я, глядя на нее с сомнением, – за тобой не водится слава спасительницы людского здоровья.

Эшлинг пожала плечами и уже собралась убрать руку. Я схватил таблетки, запихнул их в рот и проглотил, не запивая.

– Суп будет готов примерно через сорок пять минут. Может, приляжешь и расскажешь мне о собственных злодеяниях?

Выгнать ее отсюда не выйдет. Я сам едва мог доползти до двери, что уж говорить о том, чтобы вытолкать ее вон. Да и вообще, я устал ее избегать.

Эшлинг наконец удалось пробраться в мою жизнь. Я увидел различия между ней и Джеральдом. Между ней и ее братьями. Никс наконец-то стала в моих глазах самостоятельной личностью.

И какой же она была личностью.

Шикарной, умной, сострадательной. А что хуже всего – той, кто слепо в меня влюблен. Ей не нужно было говорить об этом вслух. Это сочилось из каждой поры ее шелковистой кожи.

Я не заслуживал ее.

Но мог заполучить, если бы захотел.