Монстр

Особняк в Эйвбери-корт был приземистым и обширным, а не высоким и узким. А еще тут повсюду были чертовы колонны. Но снег не к месту. Впрочем, мне удавалось забираться на здания и в худших условиях.

Я перекинул веревку через ограду между окном Никс и одной из колонн, а как только она свесилась с другой стороны, завязал тугой узел и дернул за нее, чтобы убедиться, что она держится крепко. А затем, держась за веревку, начал взбираться по колонне, как скалолаз.

Добравшись до окна, я несколько раз постучал, заглядывая внутрь через двойные стекла.

Я постучал снова, наблюдая, как она просыпается, затрепетав ресницами, а затем спускает длинные, стройные ноги с кровати и идет к двери.

Я постучал в окно в третий раз, начиная раздражаться. Уверен, что Ромео не приходилось иметь дела с женщиной, у которой слух не лучше, чем у чертова аэрогриля.

Она подскочила от удивления, обернулась и встретилась со мной взглядом через всю комнату. Поняв, что это я, она подбежала к окну.

Умница.

Никс возвращается в объятья своего любимого монстра.

Она открыла окно, а потом одним ловким движением опустила руки мне на плечи и со всей силы толкнула меня обратно вниз. Быстро вскочив на ноги, я ухватился за водосточную трубу и отчаянно вцепился в нее, оставив ноги болтаться в воздухе.

– И тебя тоже с Рождеством. Вижу, в этом году ты решила подарить мне чокнутую стерву. Я принимаю ее.

– А ты ждал подарка? – процедила она где-то у меня над головой, и, судя по голосу… что ж, она была и вполовину не так рада меня видеть, как я ожидал. – Что ты вообще здесь делаешь, Бреннан?

К счастью, я уделял много внимания укреплению верхней части тела. Четырежды в неделю выполнял упражнения на весу и подтягивания вместе с Митчеллом, а потому знал, что долго смогу провисеть на водосточной трубе, если, конечно, она не треснет пополам.

Разве что между делом могу остаться без пальцев из-за гребаного обморожения.

– Скажем так, я подумал, что будет самое время поговорить с тобой, как только ты осмыслишь случившееся.

Я, мать его, был просто одержим ей. Какая-то бессмыслица. Невозможно вожделеть то, что тебе и так преподносили в избытке.