Монстр

Коричневые тона, дуб, сигаретный дым. Сидящие внутри мужчины курили сигары, попивали дорогой скотч, смеялись и делали ставки.

Мы молча поднялись по лестнице к двери, которая, судя по всему, вела в его кабинет. Сэм распахнул черную деревянную дверь, закрыл ее за нами и облокотился на стол."

"Я огляделась вокруг, часто моргая от резкого флуоресцентного света и впитывая новые подробности о его жизни. Ничто в этом помещении не кричало о богатстве или власти. Оно выглядело как самый обычный кабинет владельца ночного клуба.

Сэм не бросался деньгами напоказ. В том смысле, что выглядел, как подобает человеку при деньгах, но не стремился демонстрировать свое богатство.

Теперь мы остались наедине, и никто не помешает ему перемолоть мое тело и слепить из меня фрикадельки за то, что ослушалась и пришла сюда.

Сердце билось так часто, что казалось, меня стошнит.

– Послушай, я… – Я попыталась объяснить свое присутствие в клубе, но он поднял руку, заставляя меня замолчать.

– То, что произошло с тобой этой ночью, не служит отражением моего клуба или его посетителей.

Я знаю, что порой здесь случаются буйства, но сексуальные домогательства – это за гранью. Я бы хотел предложить тебе купон на сотню долларов за доставленные неудобства, мисс… Робертс. – Он изучал меня взглядом, хотя в его глазах не было ни страсти, ни желания.

Я прикусила губу, чтобы не открыть рот от потрясения, как только все поняла.

Сэм не узнал меня.

Он понятия не имел, кто я такая.

Да и как бы он узнал? В светлом парике, в маскарадном костюме, с полноценным макияжем, да еще и в солнцезащитных очках.

Сердце екнуло, призывая меня воспользоваться ситуацией. Это потрясающая возможность. Заполучить Сэма, в действительности им не обладая.

Я знала, что любимый монстр Бостона скандально известен тем, что спит с любой желающей того женщиной. Так почему не со мной?

«Потому что это безнравственно, низко и нечестно, – упрекнул меня внутренний голос с легким французским акцентом – ее голос. – Не говоря уже о том, что ты заслуживаешь мужчину, который будет умолять тебя, а не наоборот».

Да, она по-прежнему преследовала меня. Спустя десять лет после смерти.

Но у Сэма не было моральных принципов. Почему не сыграть по его правилам?

– А кто сказал, что я не хотела внимания? – я вздернула подбородок, заговорив более томным, хриплым, чем мой собственный, голосом.

Сэм изогнул густую, темную бровь, лениво присев на стол и скрестив руки на широкой груди.

– Во-первых, язык твоего тела.