Монстр

Я уготовил для него грандиозные планы и непременно их осуществлю. Скоро.

– Все еще занимаюсь этим.

– Как-то ты не торопишься. – Ее изящные брови сошлись на переносице, пока она накладывала швы Беккеру, который уже был без сознания.

Эшлинг была похожа на английскую красавицу, корпевшую над клетчатым платьем, а не на врача, штопавшего второсортного бандита.

– Если есть претензии, поговори с моим менеджером.

– Ты сам себе менеджер, – заметила она.

– Верно, – я помолчал для большего эффекта, – и мне плевать, что ты думаешь о моей работе, так что ты в пролете, Никс.

"– Какой несговорчивый, – фыркнула она, обращаясь со мной, как с мальчишкой. В точности, как обращалась Спэрроу, когда у меня случались эмоциональные срывы в подростковом возрасте и я не знал, куда выплеснуть энергию. – Как будто тебе есть что скрывать.

– Сдается мне, ты сама полна секретов. Расскажи мне про своего друга, который заправляет этим местом. – Я обвел рукой окружающее пространство. Возможно, пришло время заменить доктора Холмберга.

Это место выглядело вполне подходящим, и оборудование здесь было намного лучше.

– Я не стану этого делать. Я уважаю его частную жизнь.

Любопытно.

Я рассматривал ее затылок, иссиня-черные локоны, заплетенные в косу, которую она перекинула через плечо. Контраст между темными волосами, светлыми глазами и бледной кожей придавал ей притягательный и запретный вид, отчего она выглядела гораздо младше своих двадцати семи лет.

– Ты знаешь, что я все равно это выясню. Окажи себе услугу и расскажи мне все сейчас же, – сердито протянул я, не привыкший к тому, чтобы мне перечили.

Еще одно событие, случившееся со мной впервые с легкой руки невероятной Эшлинг Фитцпатрик с ее новообретенной пылкостью.

Она обернулась с едва уловимой улыбкой.

– С удовольствием бы на это посмотрела. А теперь помоги мне, пожалуйста, оттащить Тупого обратно в приемную и приведи сюда того, что Еще-Тупее. Давай. – Она раздраженно махнула мне рукой.

Никс наложила на руку Ангуса импровизированный гипс, а затем рассказала ему, как ухаживать за травмой, разговаривая с ним, как учительница со школьником, который только что обделался во время утренней линейки.

Наблюдая за ней, я напоминал себе, что мое стремление трахнуть ее, на самом деле, было вызвано желанием утереть нос Джеральду Фитцпатрику. Только и всего. Ясное дело, она была львицей в постели и вполне безобидной девушкой, которая вот уже десять лет не давала мне прохода. Конечно, я хотел залезть к ней в трусики.