Море Осколков

— Мой отец был непревзойденным среди корабелов Первого Града, — проговорила Сумаэль, разглядывая чащу. — Он с одного взгляда мог определить лучшее для киля дерево.

— Ну, на носовую фигуру мы время тратить, вероятно, не будем, — сказал Ярви.

— Давай взамен тебя к форштевню приладим, — сказал Анкран.

— Шесть бревен покороче — сам плот. И длинное — расколоть пополам на поперечину. — Сумаэль подскочила к ближайшей пихте и провела по коре ладонью. — Одно есть. Джойд, придерживай, я рубить буду.

— А я в дозор — высматривать хозяйку с ее дружками.

 — Ральф стряхнул с плеча лук и двинулся назад по их следам. — Насколько мы опередили их, как думаешь?

— Если нам повезло, а не как обычно, то часа на два. — Сумаэль извлекла тесак. — Ярви, доставай веревку, а потом поищи какие-нибудь широкие палки, чтобы грести. Ничто, мы начнем валить деревья, а ты стесывай сучья.

Ничто только крепче обнял свой меч.

— Это не пила. Когда придет Шадикширрам, мне понадобится не затупленный клинок.

— Будем надеяться, к тому времени мы уплывем, — сказал Ярви.

В животе заплескалась перепитая вода, когда он наклонился, чтобы переворошить тюки.

Анкран протянул руку:

— Если не будешь сам, тогда давай сюда меч.

Быстрее, чем это было возможно, безукоризненно гладкое острие оцарапало заросшее щетиной Анкраново горло.

— Только попробуй взять, и я вручу его тебе острым концом вперед, кладовщик, — проурчал Ничто.

— Время не ждет, — сквозь зубы зашипела Сумаэль, короткими, быстрыми ударами высекая щепки с основания избранного ствола.

 — Бери меч или откусывай их своей задницей, только руби чертовы ветки. Несколько длинных оставь, чтоб нам было за что держаться.

Вскоре правая рука Ярви покрылась грязью и ссадинами от перетаскивания лесовины, а левую, которой он поддевал бревна, усеяли занозы. Меч Ничто облепила живица, а лохматые патлы Джойда обсыпала труха. Сумаэль натерла до крови ладонь об тесак, но по-прежнему рубила, рубила и рубила без остановки.

Они вкалывали, истекая потом, как проклятые.

Неизвестно, когда забрешут псы баньи, но ясно одно — долго ждать не придется, и пока что беглецы перебрехивались между собой.

Джойд, рыча от натуги, подымал и укладывал стволы, на его бычьей шее вздувались вены, и проворно, как швея строчит кайму, Сумаэль опутывала их бечевой, а Ничто выбирал слабину. Ярви же стоял и смотрел и вздрагивал при каждом шорохе, не в первый и не в последний раз в жизни горячо желая обладать обеими полноценными руками.