Море Осколков

— Лучше я тупым останусь, — буркнул Джойд.

— Выбирай врагов тщательнее, чем друзей, — проговорил Ничто, обращаясь к огню. — Враги пробудут с тобой много дольше.

— Не расстраивайся, — Ральф похлопал Ничто по плечу. — Если жизнь чему и учит, так это тому, что новый враг всегда недалече.

— Друзей, если что, во врагов превратить не трудно, — сказала Сумаэль, поплотнее запахиваясь в полушубок Шадикширрам. — Вот с врагами задружиться — намучаешься.

Ярви не понаслышке знал, что она права.

— По-вашему, Анкран хотел бы именно этого?

— Умереть? — переспросил Джойд.

 — Вот уж вряд ли.

— Погребения в огне, — пояснил Ярви.

Джойд скосил глаза на Ничто и пожал плечами.

— Если человеку, не чурающемуся насилия, что-то втемяшится в голову, разубедить его не так-то просто. Тем паче когда у него из носа еще запах крови не выветрился.

— Да и смысл-то какой выступать? — Сумаэль вновь почесалась через несвежие бинты, которыми Ярви обмотал ее раненую руку. — Те, что там лежат, — мертвы. Отмахнуться от их жалоб проще простого.

— Ты хорошо дрался, Ярви, — окликнул его Ничто. — Как истинный король.

— Разве король позволит другу умереть вместо него? — Ярви виновато поднял глаза на меч Шадикширрам, вспоминая удар за ударом, вспоминая багряный нож в багряной руке, и вздрогнул под чужим плащом. — Разве король ударит женщину в спину?

Изнуренное лицо Ничто и сейчас не просохло от слез.

— Хороший король принесет на алтарь победы любую жертву. Когда надо бить — он ударит кого угодно и как сумеет.

Великий воин — тот, кто еще дышит, когда на пир слетаются вороны. Великий король — тот, кто глядит, как сгорают трупы его врагов. Пускай Отче Мир проливает слезы от выбранных средств. Матерь Война улыбается достигнутой цели.

— Так сказал бы мой дядя.

— Значит, он мудрый человек и достойный враг. Может статься, ты и ему всадишь в спину нож, и мы вместе увидим, как горит его труп.

Ярви осторожно потер распухшую переносицу. Предвещание новых погребальных костров его не обрадовало — и без разницы, кто на них будет гореть.

В мыслях, раз за разом, проносилась одна и та же минута — как он быстрым взглядом выдает Анкрана, как разворачивается Шадикширрам, как летит вперед ее клинок. Снова и снова Ярви копался в произошедшем, выстраивал иные развязки — при которых, поступи он иначе, его друг, быть может, остался бы жив. Однако сейчас эти потуги, очевидно, впустую.

Возврата в прошлое нет.

Сумаэль обернулась и настороженно уставилась в ночь.