Море Осколков

— Коли судила ты мне королем не бывать… коль суждена мне нынче Последняя дверь… позволь хоть сдержать мою клятву. — Он сжал кулаки, какие ни есть, добела. — Отдай мне жизнь Одема. Дай мне отмщение. Ниспошли мне лишь это, и я упокоюсь.

Не молитва о взращивании, из тех, каким учат служителей. Не молитва о даровании иль созидании. Дарование и созидание для Матери Войны — ничто. Она — похитительница, сокрушительница, вдов породительница. Все, что волнует ее, — кровь.

— Король умрет, — выдохнул он.

— Король умрет! — надтреснуто закричал орел.

Вытянувшись в клетке, он расправил крылья, и казалось, весь чертог заволокло тьмой. — Король умрет!

— Пора, — произнес Ярви.

— Превосходно, — произнес Ничто. Голос его звенел металлом сквозь длинную прорезь закрывавшего лицо шлема.

— Превосходно, — произнесли сразу оба инглинга. Один из них раскрутил могучую секиру — игрушку в его кулачищах.

— Превосходно, — негромко прошептал Джойд с видом, далеким от счастья. В чужом боевом облачении ему неуютно, а глядеть на соратников, присевших на корточки в тени эльфийского туннеля, — неуютно вдвойне.

Положа руку на сердце, они и в Ярви не вселяли уверенности. То был отряд страхолюдин, вставший под его начало с помощью материного золота. Каждая страна вкруг моря Осколков и несколько более отдаленных краин поделились парой своих худших сынов. Тут были висельники и налетчики, морские разбойники и колодники, на лбах иных выколоты их преступления. У одного, с вечно слезящимся глазом, все лицо синело такими наколками.

Мужи без государя и чести. Мужи без правил и совести. Не говоря о трех женщинах-шендках, увешанных острыми клинками и мускулистых, как каменотесы. Эти развлекались, скаля заостренные напильником зубы на любого, кто бы на них ни взглянул.

— Такому народцу я б с бухты-барахты жизнь свою не доверил, — осторожно отвернувшись, шепнул Ральф.

— Что можно сказать о нашем деле, — негромко добавил Джойд, — когда все достойные люди собрались на стороне противника?

— Достойных людей созывают для многих дел.

 — Ничто, тщательно прилаживая, покрутил туда-сюда шлем. — Убийство короля в их число не входит.

— Это не убийство, — рыкнул Ярви. — А Одем — не настоящий король.

— Шшш, — Сумаэль подняла глаза к потолку.

Сквозь камень просочился неясный гомон. Крики, быть может, лязг оружия. Едва различимый отголосок поднятой тревоги.

— Там прознали о подходе наших друзей.

Ярви сглотнул нервный ком в горле.

Все действия были не раз отработаны.