Море Осколков

— И это — наша месть, Одем? — Он обвел рукой горящий город. — Месть женщинам, детям и старикам-крестьянам?

Голос дяди прозвучал, как обычно, тихо и ласково. Ласково, как весенний дождик.

— Месть осуществляется постепенно. Но вам об этом переживать не стоит.

— Не я ли дал клятву? — прорычал Ярви. Последние два дня его несказанно бесило, когда к нему обращались «государь». А теперь он оказался взбешен еще больше от того, что дядя опустил это слово.

— Вы поклялись. И я это слышал, и, на мой взгляд, вы взвалили на себя неподъемную ношу.

 — Одем махнул на пленного — тот, стоя на коленях, с хрипом вгрызался в кляп. — Но он избавит вас от этого гнета.

— Городской голова Амвенда. Он — тот, кто вас убил.

— Я пытался его остановить. Но подлец прятал нож. — Одем вытянул руку, и в ней оказался кинжал — длинный, с навершием из черного янтаря. Разгоряченного от подъема на башню Ярви внезапно обдало холодом — от подошв до корней волос.

— Я не перестану себя казнить за то, что появился слишком поздно, чтобы спасти горячо любимого племянника.

 — И бесстрастно, словно отрубил ломоть мяса, Одем всадил кинжал градоначальнику между плечом и шеей, а потом оттолкнул, сапогом ударив в лицо. На доски крыши хлынула кровь.

И Одем тихо, спокойно шагнул вперед, а у Ярви затряслись колени, и он отступил назад — к низким перилам и высокому обрыву за ними.

— Я вспоминаю ночь, когда вы родились. — Голос дяди был холодным и ровным, как лед на зимнем озере. — Ваш отец бушевал и бранил богов за ту штуку, которая росла у вас вместо руки.

А я всегда улыбался, глядя на вас. Из вас получился бы превосходный шут. — Одем изумленно повел бровями и вздохнул. — Но неужели моей дочери и в самом деле придется выйти за однорукого недомерка? Неужто Гетланду достанется полукороль? Достанется кукла-калека на веревочке у матери? Э, племянничек… нет уж… дудки.

Кеймдаль дернул Ярви за руку и, лязгнув сталью, выхватил меч.

— Ко мне за спину, госу…

Ослепляя, на лицо Ярви брызнула кровь. Кеймдаль пал на колени, с клекотом схватился за горло, чернота заструилась меж его пальцев.

Ярви скосил глаза и увидел, как угрюмый Хурик делает шаг назад, и в руке его нож, и от крови Кеймдаля лоснится гладкое лезвие. Со звоном и лязгом телохранитель уронил с плеча кольчугу Ярви.

— Наш долг — поступать на благо Гетланда, — произнес Одем. — Убейте его.

Ярви отшатнулся, не закрывая от изумления рта, и Хурик поймал его за грудки, ухватил за плащ.

Клацнув, массивная отцовская золотая застежка раскрылась.