Море Осколков

Я — властвую над ванстерцами. Сдается, властвую и над этими несчастными обездоленными. Над теми, кого твои соотечественники-гетландцы сегодня так вольготно грабили, резали, увозили в рабство, нарушая слово Верховного короля в Скегенхаусе — ведь он запретил вынимать мечи из ножен. Любо ему нашу забаву портить, что поделать. — Горм рыскнул глазами по разоренью. — Как, по-твоему, справедливо ль все это?

— Нет, — севшим голосом пролепетал Ярви, и ему не пришлось лгать.

К королю подступила женщина с черновато-пепельными, почти налысо сбритыми волосами.

Ее белые руки от плеч до самых пальцев покрывали голубые узоры. Некоторые Ярви узнал по учебе: знаки для исчисления будущего по звездам, круги в кругах, где начертано, как взаимосвязаны малые боги, руны, что повествуют о величинах, временах и расстояньях — и дозволенных, и запретных. На предплечье в ряд пять эльфийских запястий — осколки далекого прошлого, талисманы неслыханной старины и ценности со вставками-символами, значение которых кануло в пучину времен — пылали золотом, стеклом и сталью.

И Ярви понял, что перед ним мать Скейр, служительница Горма. Та, что отправила голубя матери Гундринг и мирными посулами заманила отца на смерть.

— Какой же король Гетланда приказал устроить здесь бойню? — спросила она трескучим, как у голубя, голосом.

— Одем. — И Ярви с болью осознал, что это правда. Его губы сжались, как от оскомины.

— Итак, лис убил своего братца-волка.

— Подлое зверье. — Горм вздохнул, отстраненно крутя на цепи трофейное навершие.

 — Верно, к тому все и шло. Верно, как и то, что Матерь Солнце спешит за Отче Месяцем по небу.

— Короля Атрика ты убил. — Сам того не желая, Ярви сплюнул кровавой мокротой.

— Вот как у вас говорят? — Горм поднял могучие длани, оружие на его поясе сдвинулось. — А что ж я тогда не похваляюсь содеянным? Эй, почему скальды до сих пор не воспели сей подвиг? Ужель моя победа недостойна веселья?

Он засмеялся, опуская руки.

— На моих ладонях, поваренок, крови — до плеч, ибо кровь мне милей всего на свете.

Только вот беда: не все люди, что умерли, убиты мною.

Один из его кинжалов высунулся из-за пояса. Роговая рукоять смотрела прямо на Ярви. Можно успеть схватить. Будь он отцом, или братом, или храбрым Кеймдалем — кто погиб, защищая своего короля, он бы выхватил нож, вонзил бы его в живот Гром-гиль-Горма и выполнил бы свою торжественную клятву отмщения.

— Захотел погремушку? — Горм сам вытащил этот кинжал и, держа за светлое лезвие, протянул Ярви. — Так бери.