Море Осколков

Повисло тяжелое молчание.

Колючка изумленно распахнула глаза. Поглядела на Ярви. Потом снова на королеву.

Ярви поднял увечную руку:

Сердце Колючки бешено забилось:

— Но… я же не прошла испытание. Не принесла присяги…

— Ты прошла куда более суровые испытания, — сказала королева. — К тому же Избранный Щит обязан клятвой только мне, и никому больше.

Колючка соскользнула со стула и встала на колени у ног Лайтлин. В этот раз у нее получилось это сделать, не сшибив ни единого предмета.

— Скажите мне нужные слова, моя королева, и я поклянусь.

И Лайтлин подалась вперед и нежно дотронулась до шрама на щеке Колючки:

— Но не спеши. Сначала выслушай нас.

— Не приноси поспешных клятв, — проговорил отец Ярви.

— Это не только великая честь, но и тяжелое бремя. По моему слову ты должна будешь выйти на бой. И может так статься, что ты погибнешь в бою.

— Смерть ждет всех нас, моя королева.

Да о чем тут раздумывать? Все же понятно!

— Я мечтала об этом всю жизнь, с тех самых пор, как взяла в руки меч. Я готова.

Колл влетел в комнату, запыхавшийся и весь красный от возбуждения.

И он подал служителю крохотную полоску бумаги, испещренную крохотными буквами.

— Весть от матери Скейр. Наконец-то.

И Ярви развернул грамотку у себя на коленях. Быстро пробежал глазами. Колючка восхищенно следила за ним: надо же, он читает! Читает слова, написанные буквами на бумаге! Это ж волшебство, не хуже того, что Скифр в степи показывала!

— И что там сказано? — спросила Лайтлин.

— Гром-гиль-Горм принимает вызов короля Атиля.

И Ярви свернул записку и прищурился.

— Крушитель Мечей тоже шлет нам вызов. Он вызывает короля Атиля биться с ним один на один.

— Поединок, — проговорила Лайтлин.

— Король не сможет выйти на бой.

И Лайтлин посмотрела на своего сына. На служителя.

— Он не успеет выздороветь к сроку.

— Мы будем уповать на Отца Мира — возможно, до этого не дойдет.

— Твои круги движутся, отец Ярви.

И он смял бумажку и бросил ее в огонь.

— В таком случае мы должны быть готовы выступить на север через неделю.

Королева Лайтлин встала. И выпрямилась. И Колючка, все еще стоявшая перед ней на коленях, подумала, что за такой женщиной можно и на смерть пойти. Ибо она сурова, мудра и прекрасна.

— Хорошо. Пусть она выучит слова клятвы.

Прошел дождь, и пламя пожара угасло. Все сгорело. Или почти все.