Море Осколков

 — Раз вы считаете свои слова достойными внимания — произносите их гордо: пусть они летят на весь зал, пусть ваши устремления и надежды переполнят дворец и пронзят сердце каждого, кто их услышит! А если вы стыдитесь собственных мыслей — пожалуйста, промолчите. От улыбки с вас не убудет. Вы что-то сказали?

— Такое, значит, дело… — Синий Дженнер поскреб в седых волосках, пока не отвалившихся от черепа, огрубелого от непогод и в жизни не знакомого с гребнем. — Праматерь Вексен подавила восстание в Нижнеземье.

— Руками своего пса, Йиллинга Яркого, который поклоняется не богам, но самой Смерти. — Дедушка сдернул со стола кубок — невольник еще не закончил наливать, и эль выплеснулся на столешницу. — Говорят, дорогу на Скегенхаус он сплошь огородил виселицами.

— Верховный король обратил взор на север, — продолжал Дженнер. — Ему не терпится приструнить Атиля и Гром-гиль-Горма, а Тровенланд…

— Лежит на его пути, — закончила мать Кире. — Не горбьтесь, Скара, это неприлично.

— Я — человек свободолюбивый, и я не сторонник ни праматери Вексен, ни ее Единого Бога, ни ее законов — тем паче поборов.

 — Синий Дженнер уныло потер скособоченную скулу. — Но когда Матерь Море раздувает шторм, капитан всеми способами должен спасать то, что можно. Мертвецу не надо свободы и даром. А от гордости и живым толку мало.

— Мудрая речь. — Мать Кире наставительно покачала пальцем Скаре. — Сегодня побили, значит, выиграешь завтра. А мертвый — проиграл навсегда.

— Трудновато бывает отличить мудрость от трусости, — огрызнулась Скара.

Служительница заскрипела зубами.

— Клянусь, я учила тебя лучшему поведению, нежели оскорблять гостей. Благородны не те, кого почитает знать, а те, что готовы уважить простых людей. Слова — это оружие. С ними нужно уметь обращаться.

Дженнер скромным жестом отмел любые мысли о нападках.

— Несомненно, принцесса Скара вправе так судить. Я знавал многих, куда храбрее меня. — Он невесело улыбнулся, обнажая кривой ряд зубов с дырами в строю.

 — И повидал, как одного за другим их зарывали в землю.

— Долголетие и отвага — обычно плохие супруги, — произнес король, снова осушая кубок.

— Короли и эль — тоже не лучшая пара, — возразила Скара.

— У меня, внучка, кроме эля ничего не осталось. От меня ушли мои воины. Меня бросили союзники. Их клятвы были клятвами ясного неба: крепки как дуб при свете Матери Солнца, но подзавяли, когда сгустились тучи.

Ни для кого не секрет.