Море Осколков

Пока он думал об этом, его иссохшая кисть свернулась в узловатый, дрожащий кулак.

— Чего ты встревожился? — спросил Джойд.

— Здесь был мой дом.

Ральф устало вздохнул.

— Послушай того, кто знает наверняка, поваренок: прошлое прошло навеки.

— Я дал клятву, — сказал Ярви. — Клятву, от которой не уплыть, как ни греби.

Ральф снова вздохнул.

— Послушай того, кто знает наверняка, поваренок: никогда ни за что не клянись.

— Но раз ты уже поклялся, — сказал Джойд. — Что теперь?

Ярви помрачнел и до боли стиснул челюсти, глядя на крепость.

Может статься, боги послали это испытание в наказание. За то, что он был таким доверчивым, таким самодовольным, таким слабым. Но они оставили его в живых. Ему даровали возможность исполнить клятву. Пустить кровь вероломному дядюшке. Вернуть Черный престол.

Но боги не станут ждать целую вечность. С каждым новым восходом тускнеет память об отце. С каждым новым полднем тает могущество матери. С каждыми новыми сумерками дядина длань, обхватившая Гетланд, сжимается крепче.

С каждым заходом солнца надежды Ярви подтачивает тьма.

Ясно одно: ни о каком возмездии и возвращении королевства нет и речи, пока он привязан к веслу и прикован к скамье.

Пора искать путь на свободу.

Инструменты служителя

Взмах неподъемного весла, и снова взмах — и Торлбю, и дом, и прежняя жизнь текли, плавно скользя, в небытие. На юг неспешно продвигался «Южный Ветер» — вот только ветер был плохим помощником гребцам на судне. На юг, мимо Гетландских мысов, шхер и заливов, обнесенных валами поселений, рыбацких лодок на волнах прибоя.

Мимо луговин и пастбищ, мимо всхолмий с черными точками овец.

И беспощадная, под скрип зубов и надрывы жил, война Ярви с веслом продолжалась. Нельзя сказать, что он побеждал. Победителей не было. Но его поражения, пожалуй, становились не настолько разгромными.

Сумаэль вела их вплотную к берегу, после того как судно, пройдя устье реки Шлемов, загудело от ропота и молитв. Гребцы со страхом посматривали в сторону моря, где спираль черной тучи взрезала небо.

Пусть отсюда не разглядеть, но все знали — там, за горизонтом, таилась ломаная цепь островков, которые венчали обломки эльфийских башен.

— Строком, — прошептал Ярви, вытягиваясь, чтобы лучше видеть, и одновременно страшась туда смотреть. В века былые из разрушенных эльфийских жилищ люди часто приносили дивные вещи — остатки тех времен, но гордились ими недолго, заболевали и вскоре умирали, и Община служителей объявила те места запретными для человека.