Море Осколков

Восхитительно — чего только человек не прошляпит, если его отвлечь!

— Приношу извинения, государь!

С этими словами Колл попятился и слегка ткнул Залысину под дых:

— По такой жаре освежиться, как твой сосед, самое то, правда?

И под развевающимся плащом просунул кинжал за пояс уже этому.

— Поглядите, я вам покажу поразительные чудеса!

Пока никто из них не успел вставить и слова, он поднял руку повыше, и медная монетка заплясала взад-вперед по костяшкам. Глаза обоих ратников прилипли к его вертким пальцам.

— Медь, — промурлыкал Колл, — медь, снова медь, и р-раз… серебро!

Он перекрутил ладонь, лихо поддел кистью блеснувший медяк, и между пальцев оказалась зажата серебряная монета.

Залысина насупился и подался вперед.

— Как ты это делаешь?

— Ха! Сейчас покажу, в чем фокус. Подай-ка на секунду свой кинжал.

— Твой кинжал. — Колл указал на пояс. — Вот этот.

Красная Рожа вскочил.

— Какого хрена у тебя делает мой ножик, а?

— Чего? — Залысина вылупил очи на пояс.

— Единый Бог суров к воровству. — Колл набожно воздел ладони. — Это давно всем известно.

Черная рука Колючки припечатала рот Красной Роже, а ее черный нож проколол ему шею. Почти в тот же миг голова Залысины дернулась — Фрор секирой разнес ему затылок. Глаза инглинга собрались в кучку, он что-то пробормотал, пустил слюну и повалился на бок.

— Шевелись, — прошипела Колючка, опуская своего на землю. — Покуда их друганы не пришли к одному со мной мнению о том, какой ты двуличный хорек.

— Повинуюсь, о, Избранный Щит, — Колл вынул из скоб рунный засов и сдвинул створку, раскрывая калитку.

Одинокое пятнышко света замерцало сквозь бурю, и, как спущенная с поводка гончая, что уже хлебнула крови, Рэйт ринулся вперед.

Он стремглав летел по мокрой траве со щитом и секирой, до боли в костяшках сжимал топорище под краем лезвия.

Разумеется, меч красивее топора, но красивое оружие, подобно симпатичным людям, любит попривередничать.

Меч требует осмысленной ловкости, а когда Рэйта охватывало ликование боя, церемониться невмоготу.

Небо опять озарила молния. Могучий Мыс Бейла черным пятном завис над морем, гонимые ветром дождинки застыли, прежде чем их заслонила ночь. Тот, Кто Разговаривает Громом изрыгнул миру свою досаду — так близко, что у Рэйта подскочило сердце.