Море Осколков

Я буду охранять вход, пока другие отправятся надрываться с лопатами. Но советую вам научиться чихать на смертельную угрозу.

Судя по бледности, Скара, скорее, на нее наблюет.

— Не будь Смерти, заниматься войной глупо и скучно. — Горм стянул через голову великую цепь и передал ей. — Окажите честь, сохраните сие в целости до окончания дела. Некрасиво, если она загремит прямо у прикорнувшей Смерти над ухом.

Как только владелец цепи грузно отошел, Скара растерянно уставилась на ниспадавшие с ладоней навершия мечей.

Серебро, золото и прелестные камни сияли в факельном свете.

— Так вот оно: каждый из них — мертвец, — с придыханием прошелестела она, бледная, словно глядела им в лица. — Десятки, дюжины.

— Не считая тех, кто был без меча. Или совсем безоружны. Когда он их убивал.

Не так давно при виде этой цепи Рэйт раздувался от гордости — состоять при таком достославном воителе! Не так давно он мечтал выковать свою. А теперь задумался, на какую длину уже б протянулась его цепь, и от этой мысли испытал мерзкое недомогание, не слабее, чем было на лице у Скары, когда та подняла взгляд:

— Этого я не хотела.

Боги, она красавица. Точно внутри ее свет, и чем темнее вокруг, тем ярче суждено ей сиять. Он задумался, и не впервые: что бы случилось, будь они другими людьми, встреться они в другом месте, в другое время? Она — не королева, и он — не убийца. Но ничего не поделать, ты тот — кто ты есть.

— И никто бы не хотел, — хрипло каркнул он.

— Пора. — Горм аккуратно куснул последний каравай, передал хлеб дальше и скрючился, помещая огромное тело в узкий проход.

Каждый, следуя за ним, отхватил по куску, каждый, без дураков, гадал — не последний ли он в его жизни. Рэйт шел в конце, сжевал, что влезло в рот, а остаток раскрошил в кулаке и бросил за спину — дар детям Войны-Матери, воронам. Он хоть не шибко верил в удачу, но понимал — сейчас нельзя пренебрегать ничем.

Вниз по спуску, сквозь эльфийские стены, под общий гул дыхания в каменной галерее.

Той самой, по которой Рэйт ломился на штурм без страха и сомнений, в упоении боевой горячкой — каких-то несколько недель назад. У двери, толщиной с ладонь, стоял Синий Дженнер, готовый запереть ее на три засова за ними. Он хлопал по спине каждого вылезавшего из тьмы воина.

— Вернись живым, — шикнул старик-налетчик. — Остальное побоку. — И втолкнул Рэйта под арку и далее, в прохладную ночь.

Покров тумана стелился с Матери Моря, и Рэйт прошептал ей спасибо.