Море Осколков

 — Сдается, все, что эти молодчики отсюда унесли, — свою смерть. Сюда.

Вниз ниспадали ступени, залитые красным светом. Далеко внизу что-то мычало. Прохладное дуновение коснулось лица, и Колл перегнулся через поручень и увидал, как квадратная заверть лестницы уходит в бесконечную глубину. Он выпрямился, от головокружения стало нехорошо. Просипел:

— Донизу долго переть.

— Тогда пораньше начнем, — бросил отец Ярви, беря две ступеньки за раз. Сухая рука шуршала о перила.

Они молчали. Внутри каждого толклось слишком много собственных опасений, чтобы нашлось местечко чужим.

Чем ниже они опускались, тем громче звенели шаги, тем громче странный гул изнутри стен, изнутри самой земли — у Колла от него уже стучали, отдавая в голову, зубы. Все ниже сходили они, ниже и ниже, в самые недра Строкома — и вдоль стен на глади эльфийского камня, красными эльфийскими рунами были выведены грозные предостережения. Колл не мог их прочесть, но об их смысле догадывался.

Не ясно, как долго спускались они, но лестница кончилась, как все в этом мире.

На дне протянулся новый коридор, сумрачный, холодный и голый, но с красной стрелой-указателем на полу. Стрела привела их к закрытой двери. Узкой двери матового металла. Рядом с ней на стене торчала выпуклая плитка с заклепками.

— Что тут за помещение? — придыхнула мать Скейр.

Что-то в жуткой основательности этой двери навеяло Коллу вход в казначейскую палату королевы Лайтлин, где, гласит молва, она держала свое безграничное богатство.

— Хранилище, — шепотом ответил он.

— Оружейная.

 — И Скифр затянула напев. Вначале мягко и обволакивающе, на языке эльфов, затем быстрее и звонче, совсем как в степи, в верховьях Запретной, когла народ коневодов явился за их кровью. Голодно сверкали глаза отца Ярви. Мать Скейр покачала головой и с омерзением сплюнула. Затем Скифр левой рукой сотворила знак над придверной плиткой, а правой начала давить на заклепки, сплетая узор, за которым не мог уследить даже Коллов зоркий глаз.

Зеленый самоцвет над притвором внезапно ярко вспыхнул.

Раздался лязг освобожденных задвижек. Колл попятился и едва не столкнулся с матерью Скейр, когда дверь распечаталась с дуновением спертого воздуха — наподобие откупоренной старой бутылки.

Скалясь в усмешке через плечо, Скифр широко раздвинула створки.

За ними раскинулась палата, размеченная рядами стоек. Они напомнили Коллу подставки для копий, которые он мастерил в Торлбю. На стойках, лоснясь при блеклом освещении темными боками, возлежали эльфийские талисманы.