Эта особенность обусловлена незрелостью перекрещенных в стволе мозга слуховых волокон различных ядер, а отчасти с размерами головы новорождённого. Дело в том, что у взрослого человека задержка прохождения звукового сигнала между левым и правым ухом (интерауральная задержка) составляет 0,7 мс, а у новорождённого — 0,4 мс. Это связано с разницей в диаметре головы, которая с возрастанием диаметра увеличивает различия в прохождении звука (Clifton et al., 1988). Следовательно, высокая чувствительность слуховой системы маленьких детей сочетается с незрелостью связей ствола мозга и плохой способностью улавливать направление звука.
Соматическая чувствительность ребёнка опережает по скорости дифференцировки все остальные системы анализаторов. Уже к 9— 10-му дню жизни ребёнок реф-лекторно реагирует на положение тела при кормлении. Оно включает в себя сложный комплекс тактильных, проприоцептивных и вестибулярных раздражителей, о которых я упоминал ранее. По этой причине условные реакции на изолированные тактильные или температурные раздражители можно выработать на 10—12-й день после рождения.
Правда, для появления воспроизводимых результатов потребуется довольно много обучающих предъявлений.
Особый интерес представляют ещё более древние механизмы запечатлений у младенцев, прямо не связанные даже с лимбической системой. Речь идёт о сенсо-моторных навыках простейшего подражания, которые ещё не могут сформироваться ни за счёт лимбических ядер, ни за счёт корковых нейробластов. Следовательно, можно предположить существование врожденных механизмов подражания движениям и позам.
Эта гипотеза подтверждается исследованием 36 здоровых младенцев 4-дневного возраста. Взрослые подавали им наглядные примеры поведения: высовывали язык и хлопали в ладоши. После многочисленных предъявлений дети копировали движения взрослых, предпочитая подражать динамическим демонстрациям (Vinter, 1986). Это самые ранние удачные попытки вызвать копирующие действия у младенцев. По-видимому, двигательные подражания целиком построены на работе четверохолмия и ретикулярной формации заднего мозга.
Для нас эти данные важны по простой причине — некорковое и нелимбическое научение говорит о древнейших механизмах индивидуальной адаптации, унаследованной нами ещё от амфибийных предков.
С функциональным созреванием более сложной и возникшей позднее лимбической системы сопряжены и многие особенности восприятия. Психологи любят относить их к высшим корковым функциям, которые ещё не существуют.
