Морковка для босса (СИ)

И в этот момент ещё и настолько потерянная, обиженная, несчастная, что мне хочется прекратить это, забыть про проверку и прочее, потому что это неправильно. Бесчеловечно так себя вести с девушкой, настолько чистой, так доверившейся мне. Тварью себя чувствую сейчас, мерзавцем.

И в то же время… Если это все же Морковка…

То чем я такое заслужил?

Где, в какой момент я так оскорбил её, так унизил её, что она мне принялась изощренно мстить?

— Кристина, что происходит? — растерянно спрашивает Платон.

Парень полезет сестру защищать, поэтому я делаю всё быстро. Делаю широкий шаг к Кристине и задираю рывком тонкий халатик до талии.

Под ним нет трусиков. Упругая красивая попка, поразившая своей белизной, гладкостью ослепившая. А над правой ягодицей — родинка. Приметная. Знакомая!

Накрывает меня знатно в этот момент, настолько, что не сразу понимаю, что Платон меня толкает прочь от сестры.

И, не сумев сдвинуть с места, бьет.

Едва успеваю увернуться, чисто на автомате, и пропустить парня к стене, придержав его, впрочем, чуть-чуть, чтоб не обрадовал лбом штукатурку.

Кристина вскрикивает, рвется из моих лап, оставляя кусочек халатика в скрюченных от шока пальцах, пытается влезть между нами, потому что Платон разъярен и не хочет успокаиваться.

— Ты охуел, что ли?! — орет он на меня, пытаясь прорваться из-за спины сестры.

Я выставляю руки вперёд, сам пячусь к двери. И смотрю в залитые слезами глаза Кристины. Морковки. Морковки, блять! Какого хера? Какого???

— Какого чёрта, Крис?! — не выдерживаю я и ору на всю их квартиру.

От моего напряжённого сорванного голоса, брат с сестрой замолкают и замирают.

— Подонок, — наконец, выдыхает тихо Кристина, не переставая плакать, — подонок… Как тебе секс с Морковкой? А? Собирался мне сказать? Или… Собирался продолжать все в том же духе?

— Лучшая защита — нападение, да, Морковка? — усмехаюсь я горько, прислоняясь к входной двери и не сводя взгляда с зареванного личика Кристины.

— Не понял… — Платон сжимает кулаки снова, двигается ко мне, — ты ей изменял, что ли?

— Ага, блять… — выдыхаю я, — с ней же самой, прикинь?

— Не понял… — Платон смотрит на Кристину, — Крис, чего он несет? — Ты свою сестру не знаешь, — смеюсь я, и смех мой больше на воронье карканье походит, самому жутковато даже.