Моров. Том 4 (СИ)

— Речь ведь идет о спасении многих жизней, Антонина Владиславовна, — начал пояснения я. — Понимаете, одно дело продавать какому-то роду защиту от магии. Дворянам вполне по силам оплатить и мою работу, и ингредиенты. В таком случае мы вступаем во взаимовыгодную сделку. Но как я могу требовать денег за то, чтобы спасти жителей Российской Империи? Разве я стану отказывать в помощи тем, кто попал в беду и не может себе позволить нанять чародея?

— Но вы берете огромные деньги за лечение…

— И беру их только с тех, кто может мне заплатить, Антонина Владиславовна, — кивком подтвердил я.

— Даже обелиски, защищающие кладбища от подъема мертвецов — это прерогатива правящего дома. В их обязанности входит обеспечение безопасности таких объектов. И для страны в данном случае не важно, как именно будет обеспечена эта безопасность — самими Романовыми или нанятым для этого специалистом.

— Но лечение масс не входит в это понятие? — уточнила Жданова.

— Не входит, — подтвердил я. — Одно дело заменить работу магов смерти артефактами, и другое — спасать жизни.

Я не собираюсь наживаться на чьем-то горе, Антонина Владиславовна. Я хочу, чтобы моя страна процветала. И если так вышло, что кроме меня этого сделать некому, то не вижу повода стесняться говорить об этом открыто. Никто в Российской Империи не способен спасти тысячи жизней. Иначе бы это уже было сделано.

— Но вы можете, — кивнула капитан.

— Могу, — улыбнулся я. — А потому передам вам всю необходимую документацию, когда мы закончим.

— Вы невероятно благородный человек, Иван Владимирович, — с искренним уважением и легким налетом грусти произнесла собеседница.

Я спокойно кивнул, возвращаясь к еде. Добавлять что-либо к уже сказанному было лишним.

Вопрос наследия, которое я оставлю после себя, никуда не исчез. И теперь, когда мне пришла в голову эта идея, я буду понемногу менять мир с помощью магии. Да, всех не спасу, но даже за несколько лет работы артефактов счет поправившихся людей перейдет на миллионы.

А это слишком большое число, чтобы требовать деньги.

Я не торгую жизнями людей. Тем более — своих же сограждан. И это не говоря о том, что после устроенной демонстрации моих возможностей в случае отказа Виктор Константинович может публично поделиться новостью, что мне не жаль жителей Российской Империи.

Моровы жили в Российской Империи и будут жить после меня. Репутация рода, с помощью которой я так прекрасно устроился в этом мире, помогала мне с самого начала.