Моров. Том 4 (СИ)

Какого хрена тебе от нас всех надо? Зачем ты лезешь к настоящим дворянам?!

— Ты думаешь, что я не настоящий?

— Молокосос, которого бросили на алтарь, вот ты кто, — прохрипел он с ненавистью, брызгая пеной изо рта. — Дебилы перепутали ритуал, и вместо того, чтобы сдохнуть, как полагается, ты силу обрел. Вот и вся твоя заслуга, псина Романовых. А они кто? Такие же дворяне, как и все остальные, им просто чуточку повезло!.. Давай, убей меня, Моров, что же ты медлишь? Ворвался ко мне домой, всех положил.

Думаешь, я не перестану мстить тебе, если ты меня отпустишь?

— Перестанешь, — ответил я на видео, и голова Худякова отделилась от тела.

Виктор Константинович тяжело вздохнул, глядя на застывший экран. Затем великий князь вернул мне телефон и кивнул на сумку.

— Так полагаю, это его голова? — спросил он.

— Да, ваше высочество, — спокойно ответил я. — Он много чего наговорил, так что я решил, что будет не бесполезным, если ваши маги смерти сами его допросят. Мне влезать в дела правящего рода не с руки.

У меня лавка скоро открывается, учеба все ближе, а еще нужно программу разработать. Да и, честно признаться, я все равно не представляю, какие вопросы ему задавать. Очевидно, что Артем Михайлович не питает к правящей династии пылкой любви, но мне неизвестны ни причины, приведшие к этому, ни кто его на такую дорожку подтолкнул.

Будущий император принял у меня из рук сумку, которую я взял у Худякова. Изначально, конечно, там лежали деньги, но их я убрал в другое место.

А вот голова бывшего дворянина прекрасно уместилась внутри.

— Значит, этот дегенерат решил замести следы, — задумчиво протянул Виктор Константинович. — Но при этом он что же, не связан с самой атакой?

— Сочувствующий террористам, ваше высочество, — ответил я, пожав плечами. — Иногда такое случается.

И гораздо чаще, чем казалось простым обывателям.

Как только появляется некто, обладающий властью, у него мигом образуются как лучшие друзья, которых он впервые видит, так и враги, которые еще секунду назад даже не подозревали о существовании этого человека.

Худяков оказался идейным противником Романовых. Кто-то им воспользовался, прикрывая собственное нападение. Никакого магического воздействия тут и не требуется. Обыкновенная психология — пара слов там, пара намеков здесь, и вот уже человек искренне верит, что сам до мысли дошел. Люди, слепо верящие в свои идеалы, очень легко поддаются влиянию.