Моров. Том 4 (СИ)

— Вам не стоит об этом переживать, ваше высочество, — кивнул я. — Я поступил так, как велел мне долг дворянина. Ни больше, ни меньше. А что касается будущей супруги, то все относительно просто: она должна быть примерно моего возраста, одаренной, достаточно здоровой, чтобы родить наследника. И, разумеется, верной мне лично.

На лице великой княжны не дрогнул ни один мускул. Однако работа мысли отражалась в глазах. Я почти наяву увидел, как в ее голове щелкают карточки с досье на знакомых девиц, перебирая тех, кто мог бы подойти по моим критериям.

Но если с основным набором было достаточно просто, то вот последний пункт вносил неопределенность. Невозможно оценить верность до тех пор, пока не произойдет ситуация, когда это потребуется доказать делом.

— Полагаю, вам уже подали несколько списков девиц со всей Российской Империи, — вздохнула великая княжна. — Неужели не нашлось среди них той, кто заставил бы вас хотя бы задуматься о возможности?

— Списков у меня уже целый список, ваше высочество, — подтвердил я.

Варвара Викторовна чуть нахмурилась. Ей-то предстояло выйти не просто замуж, а по сути создать семью с консортом. Если Виктор Константинович действительно станет императором, его дочь будет наследницей престола. А это значит, что на место ее супруга выберут кого-то достаточно родовитого и при этом в должной степени ведомого, чтобы он не пытался перетянуть на себя одеяло.

Любовь и симпатия там на первом месте с конца.

— Простите, что подняла эту тему, Иван Владимирович, — чуть наклонив голову, произнесла Варвара Викторовна.

Я потянулся за чашкой с чаем и улыбнулся.

— Ничего страшного, ваше высочество, — ответил я. — Приказать подавать десерт?

Виктор Константинович устало потер переносицу. Вошедший только что Леонид Викторович Легостаев молча переложил перед великим князем папку с результатами допросов мертвых.

— Перескажите своими словами, Леонид Викторович, — произнес он.

— Переворот был задуман давно, ваше высочество, — заговорил глава рода Легостаевых. — Близость Александровичей к его императорскому величеству позволила им влиять на его решения. Затем, когда государь окончательно вбил клин между правящим родом и дворянством, было принято решение от него избавиться.