Моров. Том 4 (СИ)

Кивнув, я выбрался из «Коршуна» и, позволив охране взять себя в коробочку, направился в Кремль другим путем. Ее высочество на ходу обернулась:

— Иван Владимирович, не забудьте, вы обещали быть на моем балу!

Кивнув, я молча пошел дальше. Посмотрим, что желает мне сказать будущий государь.

— Присаживайтесь, Иван Владимирович, — кивнув на свободный стул, разрешил великий князь.

Он стоял у окна, сложив руки за спиной и сам садиться не спешил. Взгляд Романова устремился за стекло, но вряд ли он там что-то видел, погруженный в свои мысли.

Судя по количеству отчетов, лежащих на столе, денек у будущего государя выдался суматошным. А ведь его наверняка еще и убить пытались, так что такая медлительность простительна.

Я опустился на сидение и сложил руки на коленях, ожидая, когда хозяин кабинета заговорит. Спешить мне сегодня было некуда, так что можно было и подождать, пока Виктор Константинович соберется с мыслями.

— Во-первых, — обернувшись ко мне и пройдя к своему креслу, заговорил Виктор Константинович, — я хочу выразить благодарность за помощь моей дочери.

— Я поступил так, как велел мне долг дворянина, — пожимая плечами, легко ответил я. — Любой на моем месте поступил бы так.

Виктор Константинович усмехнулся, но уточнять, что я не прав, и далеко не всякий дворянин стал бы заступаться за девицу из правящего рода, не стал. Как и упоминать о том, что враги Романовых с радостью от Варвары Викторовны либо сами избавились, либо сдали ее гвардейцам, чтобы не марать собственные руки.

— Во-вторых, я бы хотел, чтобы вы ознакомились с некоторыми документами, — продолжил свою речь великий князь. — У меня все еще есть вопросы, на которые мои люди не могут дать мне ответы. Возможно, ситуацию сможете прояснить вы?

— Я, разумеется, могу взглянуть, ваше высочество, но результата не гарантирую, — предупредил я. — В конце концов, ваши специалисты наверняка не одну собаку съели, занимают высокие должности и пользуются вашим расположением.

Виктор Константинович жестко усмехнулся, глядя на меня.

— Насколько я помню, вы, Иван Владимирович, не стремились ни к чинам, ни к должностям, — произнес он. — Неужели что-то изменилось?

— Тягой к службе я по-прежнему не горю, ваше высочество, — ответил я.