Моров. Том 4 (СИ)

И Анатолий Никодимович просто так им подобное поведение не спустит. Да и правящий род этого выступления не забудет. А все из-за одного дурака, который, видимо, уже принял лишнего шампанского и поскакал на подвиги.

Взяв бокал у официанта, я отошел с ним в сторону. Танцевать больше не хотелось, так что я просто наблюдал, как благородные парни и девушки кружатся в центре залы.

От меня не укрылось, что в паре метров от меня кто-то из молодых людей привел Кристину Гордеевну. Девушка выглядела довольной, но от нового танца отказалась, и, тоже взяв бокал, со скукой наблюдала за продолжавшими веселиться дворянами.

Меня она заметила и пару раз косила взглядом в мою сторону. Но я никак не показывал, что вижу ее, предоставив девушке самой решать, хочет она общаться или нет. Наконец, набравшись смелости, Большакова двинулась ко мне.

— Здравствуйте, Иван Владимирович, — произнесла она, остановившись в шаге от меня.

— Добрый вечер, Кристина Гордеевна, — ответил я, приподнимая свой бокал. — Вы потрясающе выглядите сегодня.

На ней было вечернее платье глубокого зеленого цвета с вышитым орнаментом откуда-то из средней полосы Российской Империи, гармонирующее с рыжими волосами. На голове, украшенный изумрудами, покоился кокошник, осовремененный, но узнаваемый.

Забавно, если меня прямо сейчас спросить, во что была одета Герасимова, я и не вспомню. Да и вообще женщины на этом приеме были одеты каждая по-своему, но при этом в одинаково не запоминающиеся наряды. А тут русский стиль производил впечатление.

— Спасибо, Иван Владимирович, — открыто улыбнувшись, ответила Большакова. — Я немного видела вашу ситуацию с Рябовым… Сожалею, что вам пришлось через это пройти.

— Ерунда, пока никто не напал на гостей и никто не умер, можно сказать, что бал прошел крайне мирно, — отмахнулся я. — Лучше расскажите, как проходят ваши тренировки.

— Желаете выведать техники обучения моего рода, Иван Владимирович? — чуть посмеиваясь, уточнила Кристина Гордеевна.

— Это совершенно нормально, — кивнул я, глядя в глаза собеседницы. — Магия, являясь всеобщим разделителем, вместе с тем является и лучшим средством обретения родства. Чародеи могут понять друг друга и чувствовать себя как дома в обществе таких же чародеев.