В том числе и за то, что Герасимов поднимет все связи, лишь бы найти для меня документы по прошлой войне. Да, сведения оказались далеко не полными, однако слово нужно держать.
— Ужин — это хорошо, — с явным облегчением выдохнула Мирослава Анатольевна.
Сама она не принадлежала к той части девиц, которые рвались ко мне если не под венец, так хотя бы в постель. Однако ее отец всерьез рассчитывал породниться. А потому каждый раз делал намеки, подстраивал встречи.
Ну, или как сейчас, предлагал нам провести время вместе.
Я помог Мирославе Анатольевне сесть и вернулся на свое место. Рядом мгновенно оказался администратор, принявшийся рассказывать о приготовленном для нас угощении.
Я молчал, наблюдая за тем, как дочь Герасимова кивает в такт озвученным названиям блюд. Сам я, конечно, гедонист, однако высокая кухня не для меня. Большую часть слов я даже понять не пытался. А вот Мирослава Анатольевна, похоже, разбиралась.
Наконец, нас оставили наедине.
— Вина? — предложил я, указывая на стоящую в ведерке со льдом бутылку.
— Будьте так любезны, — улыбнулась девица.
Пока я наполнял ее бокал, Мирослава Анатольевна вздохнула несколько раз.
— Иван Владимирович, скажите честно, зачем вам это все?
Она обвела выразительным взглядом стол с закусками.
— Я обещал вашему отцу, — легко пожал плечами я.
— А я думала, вы не поддерживаете рабовладельческий строй, — приподняла брови Герасимова.
Я улыбнулся в ответ, ставя перед ней бокал.
— Знаете, Мирослава Анатольевна, — заговорил я, плеснув и себе в фужер, — я ведь тоже заметил, что вы не особо любите выходить в свет.
Я в последнее время появляюсь там очень часто, слышу, о чем говорят люди.
Она в ответ хмыкнула.
— Сейчас я почти слышу голос своего отца, Иван Владимирович.
— У меня нет цели читать вам нотации, Мирослава Анатольевна, — покачал головой я. — Я поднял эту тему, чтобы сказать, что прекрасно понимаю: благородное общество может вызывать самые разные эмоции. Будь у меня выбор, я бы и сам не появлялся в некоторых местах.
— Но вы все равно туда ходите, — кивнула Герасимова.
— Как говорили древние люди, положение обязывает, — развел руками я. — Однако я полагаю, что у вас все же имеется некий круг общения, в котором вам комфортно. И я уверен, что в него вошли самые достойные, на ваш взгляд, люди. Мне почему-то кажется, что вы не сидите целыми днями в библиотеке, корпя над старинными трактами о военном ремесле и тактике малых групп.
Мирослава Анатольевна тихонько рассмеялась.
