Мороз.К.О. - мэр Елкино (СИ)

Только вот волосы за время моего отсутствия поседели и поредели. Черт, это ж моя наследственность!.. Надо масло репейное купить.

Не забыть бы.

Хватаю из чернильницы перо и корябаю им «Р» на руке.

— Ты че, вены собрались резать? — гремит папа.

— А это поможет? — заинтересованно спрашиваю, отодвигая чернильницу.

— Конечно, поможет. Будет повод тебя в санаторий определить. В Семашке тебя быстро уму-разуму научат.

— Не посмеешь, — нагло закатываю глаза.

— Это еще почему?

— Западло перед людьми будет.

— «Западло»… — вздыхает отец.

— Отпусти меня к тете Феше, и делать ничего не придется.

— Фекла с тобой не справляется. — Отец поднимается с места и направляется к окну. — Какой у нас был уговор? Ты — работаешь, я — спокоен.

— Все так и было, — соглашаюсь.

— Да… только вот ты пошла по стопам матери — нашла себе какого-то сельского прощелыгу, да еще и с детьми. Мы так не договаривались, Николка!.

— Это не его дети! — возражаю. — И Костя не прощелыга, он мэр, — гордо договариваю.

— Не смеши меня. Мэ-эр. Это в дыре той? А я тогда директор скотобазы. Очень уважаемый в Москве человек.

Сжимаю острые кулаки под раскатистый смех.

— Верни. Меня. Обратно. — волнение сносит, и я начинаю… просить. — Пожалуйста.

Голос дрожит. Но не от страха, а от злости.

— Иди к себе, — игнорирует отец, скидывая спецовку. — И оденься как полагается. Цацки там, брюлики, чтобы в лучшем виде.

— Не поеду! — всхлипываю от бессилия.

— Поедешь, конечно. И, кстати, там Марк как раз из Европы вернулся. Самое время поговорить о вашей свадьбе.

Глава 30. Тоска по Елкино и ""Одноклассники"".

— Маркунь, подлей-ка мне просекко. Сил нет, как пить хочется.

— Официанта во мне спалила, сестренка?

Гордеев откровенно хамит, но понуро тащится к барной стойке в дальнем конце бассейна.

Наши отцы все-таки отправились на охоту, а мы чилим в спа-зоне, которая в этом замке такая, что любой пятизвездочный турецкий отель позавидует.

— Тебе налить, Коновалова?..

— Я — Солнцева, — поправляю его. — Нет, спасибо."

"Украдкой наблюдаю за ни капли не изменившейся фигурой Марка. Худой, как велосипед. Подержаться вообще не за что. И как я могла в такого влюбиться и отдать ему свою девственность?

Глядя на него, сразу видно, что кончить рядом с ним можно только жизнь. Преимущественно самоубийством.