Морские гезы

Баркас подошел к галеону, закачался на невысоких волнах у его борта. Один матрос поднялся по трапу на борт. Его не было минут пять, после чего появился у трапа и замахал рукой, приглашая остальных. Еще минут через пять в баркас спустился всего один испанец, которого и повезли на фрегат.

Это был юноша лет шестнадцати с худым лицом, обтянутым тонкой загорелой кожей. Тонкие усики казались чужими на юном лице. Он был без головного убора. Черные густые волнистые волосы были так пышны, что казались париком. Малиновый дублет висел на нем мешком.

Такое впечатление, что взял поносить у старшего брата. Гофрированного воротника не было. Темно-коричневые штаны-тыквы были без разрезов и сильно измяты. Чулки отсутствовали, а обут в кожаные сандалии.

— Ты кто? Где капитан? — спросил я.

— Наверное, я капитан, — скривив тонкие бледные губы в подобие улыбки, произнес он виноватым тоном. — Я остался единственным офицером на корабле.

— А что случилось с остальными? — поинтересовался я, уже догадываясь, что услышу в ответ.

— Умерли от черной рвоты. Она началась с месяц назад, после того, как взяли воду из реки. Заболели все. Пока в живых двадцать три человека, но ходячих только шестеро, — рассказал он и попросил жалобно: — Дайте воды, пожалуйста!

— Йохан, принеси воды, — приказал я слуге.

— Мы вылили воду, что набрали из реки, а другая кончилась четыре дня назад. Все это время не было дождей, и на берег некого было послать, все слишком слабы, — продолжил рассказ испанский юноша."

"Мне показалось, что он рад, что попал в плен.

Любой исход, лишь бы закончился тот ад, в котором он находился. Кружку воды он осушил мигом. Йохан Гигенгак додумался принести в кувшине еще. Третью испанец выцедил с трудом. Лицо его сразу покрылось крупными каплями пота. Он размазал их грязной левой рукой и улыбнулся виновато.

— Если вас не затруднит, пошлите воды моим людям, — попросил он.

— Пошлем, не беспокойся, — заверил я и приказал Яну ван Баерле: — Накорми его и размести в вашей каюте.

Скорее всего, испанцы подцепили желтую лихорадку.

Воду вылили зря, потому что болезнь разносят комары. Люди этой эпохи считают, что разносчиками болезней являются ветер и вода, а не насекомые. Доказывать им что-то бесполезно. Во все эпохи лечить и учить умеют все. Меня прививали от желтой лихорадки. Говорят, иммунитет после прививки на всю жизнь. Надеюсь, моим матросам она не страшна. Здесь уже не жарко, комаров нет, а пойдем мы на север.

Испанских матросов оставили на галеоне.