Морские гезы

Ничего плохого они мне сделать не успели. Если не считать каталонцев, ранивших меня два с половиной века назад.

— Вижу паруса! — доносится долгожданный крик из «вороньего гнезда».

— Много кораблей? — спрашиваю я.

— Пока вижу один! — докладывает впередсмотрящий и показывает рукой на юго-запад: — Вон там!

— Право руля! — командую я рулевому.

Дует северо-восточный ветер силой балла четыре. Видимо, наша цель идет галсами против ветра, поэтому и оказалась так далеко от берега. Солнце уже зашло. Еще светло, но до темноты вряд ли догоним.

Это была трехмачтовая каравелла с прямыми парусами на фоке и гроте и латинским на бизани, и длиной метров двадцать, а шириной не меньше семи. Уже начали делать корабли с соотношением ширины к длине, как один к трем с половиной и даже четырем. Этот парусник, видимо, сделал старый корабел, для которого мореходность важнее скорости. На каравелле заметили фрегат и легли на курс полный бакштаг, уходя в океан. До наступления темноты дистанция между кораблями сократилась миль до трех.

Потом силуэт каравеллы растворился во тьме. В безлунные ночи она здесь кромешная. Зато звезды необычайно яркие и близкие. Кажется, залезь на мачту, помаши длинной палкой — и собьешь несколько штук.

Я начал гадать, что бы предпринял на месте капитана каравеллы? Паруса он не убрал. Ложиться на ночь в дрейф уж точно не будет. Значит, или пойдет этим же курсом дальше в океан, или повернет назад и к берегу, или пойдет вперед, против ветра, медленно, зато по направлению к порту назначения.

Ветер немного убился, стал балла два, но часов за десять темноты каравелла уйдет миль на пятнадцать-двадцать, а с попутным ветром и дальше. Что-то мне подсказывало, что выберет он третий вариант. На пути к дому опасности кажутся менее страшными.

— Делаем поворот фордевинд и ложимся на курс крутой бейдевинд правого галса! Оставить только нижние паруса и взять рифы! — приказал я.

Когда легли на новый курс, я сказал вахтенному офицеру Дирку ван Треслонгу:

— Вахте слушать и смотреть внимательно.

Когда начнутся утренние сумерки, разбудить меня.

Перед сном я принял решение вернуться в Роттердам, если упустим этот корабль. Черную полосу лучше пережидать на берегу."

"Светлеет в тропиках также стремительно, как и темнеет. Кажется, только что была тьма непроглядная, и вдруг уже светло. Впрочем, конец этой ночи я проспал. Меня разбудили, когда уже было совсем светло.