В Бискайском заливе дул свежий западный ветер, благодаря которому фрегат разогнался до девяти узлов. Шли бы и быстрее, если бы не высокая зыбь — отголосок недавнего шторма. С попутным западным ветром мы вошли и в Ла-Манш.
Севернее Олдерни, одного из Нормандских островов, я приказал захватить и доставить на фрегат местного рыбака. Они здесь ловят рыбу на небольших лодках с высокими бортами. Посудины медленные, плохо управляемые, зато шторм им не страшен, если, конечно, на выбросит на скалы. Рыбак был сухой, с продубленной смуглой кожей, обтягивающей костлявое лицо.
Если бы не голубые глаза и темно-русые волосы, принял бы его за жители Средиземноморья. На нем была помятая и грязная желтовато-серая рубаха с латками на локтях и порты. Босые ступни были с выпирающими плюсневыми костями и напоминающими копыта, серо-черными пятками. Он смотрел на меня с тупым равнодушием. Наверное, не понимал, зачем мне потребовались его старая лодка и рваные сети?
— Здесь в последние дня три проходил караван больших испанских кораблей? — спросил я.
— Ост-индийцы, что ли? — переспросил рыбак.
— Они самые, — подтвердил я, поразившись, что рыбаки на забытом богом острове знают о существовании ост-индийской эскадры.
— Нет, не проходили еще, — сообщил он."
"В будущем остров Олдерни станет оффшорной гаванью для транснациональных компаний. В отличие от Гернси, в юрисдикцию которого он входит, и соседнего Джерси, Олдерни менее на слуху, хотя, как говорят специалисты по уходу от налогов, более привлекателен.
В придачу регистрация компании на нем считается признаком респектабельности. То есть, на Олдерни грязная, вонючая и беспринципная крыса сразу превращается в милого, чистенького и всеми уважаемого хомячка. Остров очень полюбили компании по азартным играм в интернете. Я заходил в порт Сент-Анна на британском костере и даже разок менялся там. Небольшой скалистый остров с вкраплениями песчаных пляжей и пастбищ. Главная достопримечательность — волнорез, который, как говорят, самый длинный под властью британской королевы.
За день остров можно обойти несколько раз и, начиная с первого, не увидеть ничего интересного, кроме железной дороги длиной в три километра и с двумя станциями, которая функционирует, как музейный экспонат, по выходным и праздникам, когда пассажиров набирается больше, чем обслуживающего персонала, и развалин фортов, которые понастроили в девятнадцатом веке, изображая готовность защищаться до последнего. Во Вторую мировую сдались без боя.
