Морские гезы

В одной аудитории дверь была открыта. Баптистка, наклонившись, подметала веником белые крошки мела на полу возле черной школьной доски. Во время этого процесса на лице девочки было столько радости от выполнения своего долга, точно делала что-то святое или очень важное для всего человечества. Такой она мне и запомнилась на всю жизнь — согнутой и счастливой.

7

Из комнаты, в которую я переселился, виден двор с садом и огородом, огражденный каменной кладкой высотой метра полтора. От двери до дальней стены ограды ведет ровная дорожка, выложенная булыжниками.

Возле самого дома справа от дорожки стоит вкопанный в землю деревянный стол и две лавки вдоль длинных сторон его, а слева растут два больших куста роз. Дальше справа яблоня, а слева — слива и вишня. Первое дерево было в бело-розовых цветах, а остальные уже отцвели. Между деревьями расположены грядки с чесноком, капустой, вроде бы, и еще чем-то, что я идентифицировать не сумел. Земля старательно обработана. Вокруг деревьев неглубокие воронки примерно метр в диаметре. Каждое утро Антье обходит сад и огород, осматривает чуть ли не все растения. Такая дотошность останется у голландцев и в будущем. На судах под их флагом у каждого члена экипажа, кроме старшего комсостава, есть дополнительные обязанности. Допустим, второй помощник капитана должен каждый день смазать все палубные механизмы и винтовые запоры. Голландский капитан обязательно проследит, чтобы эти обязанности были выполнены. Русский капитан обязательно проследит, чтобы это было сделано перед заходом в голландский порт, куда могут заявиться проверяющие от судовладельца.

Я прижился в трактире. Хозяева воспринимают меня почти, как дальнего родственника. Я даже стал целоваться по утрам с Антье. До Петера Наактгеборена пока не докатился. Поскольку я плачу исправно, весла вернулись в угол у входной двери. Я иногда езжу на лодке на охоту. Стреляю из лука уток и гусей, пополняю рацион свежим мясом. Петер Наактгеборен кормит меня солониной или копченостями.

При этом он уверен, что действует во благо мне. Ведь свежее мясо такое дорогое!

Я чмокаю Антье в румяную упругую щеку, здороваюсь с ее мужем и сажусь за стол завтракать. Мне подают яичницу из полудюжины яиц с ливерной колбасой, гентской, по заверению трактирщика. Она была длиной не меньше метра, но мне досталась четверть. Само собой, был и сыр. Запивал я собственным вином. Петер Наактгеборен не возражал. Я был единственным постояльцем до прошлой ночи.