— Нечего нищету плодить!
Выпив вина, он становился героем, даже жену не боялся.
8
Наверное, раньше это был склад. Просторное помещение метра четыре шириной и метров шесть длиной. Пол из тщательно подогнанных кирпичей. Узкие окна только с одной стороны, ведущей во двор. Сейчас рамы были вынуты, в помещение было много света. В нем мелкими искорками загорались пылинки, которые парили в воздухе. Иногда лучи света попадали на отшлифованные клинки и как бы заряжали их. В дальнем конце у стены стояли два стола. На одном лежали черный дублет и широкополая шляпа с белым страусовым пером.
На второй — песочные часы, рапира в ножнах, два кинжала, два щита-баклера, напоминавших крышки от небольших кастрюль, и два черных плаща. Слева от двери у стены стояла деревянная лавка, на которой лежал зеленый дублет. Хозяин этого дублета — юноша лет пятнадцати, коротко стриженный блондин с холеным лицом, одетый в чистую белую полотняную рубаху, темно-зеленые штаны, напоминающие пару груш, и коричневые чулки и обутый в коричневые кожаные башмаки с костяными застежками, — стоял посередине помещения, держа в руке учебную рапиру длиной около метра, с тупыми лезвиями и бульбочкой на конце.
Учил его итальянец лет тридцати двух, худощавый, гибкий, с длинными стройными ногами, которого, как мне сказали, зовут миссер Сорлеоне ди Негро. Одет в белую рубаху из тонкого полотна и с кружевным воротником и обтягивающие черные штаны, перехваченные ниже коленей бордовыми лентами. Чулки белые. Туфли кожаные черные, с большими застежками из желтого металла, похожего на золото, но, судя по размеру, бронзовые.
Длинные темно-каштановые волосы учителя были зачесаны назад и перехвачены бордовой ленточкой, образуя конский хвост. Смугловатые щеки гладко выбриты. Над верхней губой остались тонкие усики, а на подбородке — аккуратная эспаньолка. Длинными и тонкими, как у пианиста, пальцами он сжимал рукоять второй учебной рапиры. Действовал ею грациозно, словно красота движений была ему важнее результата.
— Не так! — раздраженно произнес Сорлеоне ди Негро на плохом голландском языке.
— Смотри внимательно, как делается купе-отсечь. — Он переносит скольжение своего клинка на другую сторону клинка противника через острие. — Понял?
Ученик кивает головой — и опять ошибается.
Итальянец делает глубокий вдох, чтобы успокоиться и не наорать. Он смотрит в пол, в котором, как мне кажется, сейчас появятся две оплавленные лунки. Юный голландец тоже смотрит в пол, а щеки его наливаются краснотой.
