Морские гезы

Я не спешил уходить из этого дома. Может быть, потому, что понравилась хозяйка, а может быть, что скорее, появилось щемящее чувство, что вернулся домой. Правда, не мог понять, в какой именно дом — ольборгский или ларошельский. Предыдущие уже забылись. Память не должна быть слишком хорошей и потому жестокой.

Когда мы вернулись в гостиную, на столе стоял кувшин с пивом, четыре оловянные кружки емкостью в четверть литра и тарелка с бутербродами с сыром, копченым окороком и рыбой. Мать незаметно передала сыну деньги. Он отдал их мне с такой важностью, будто заработал монеты непосильным трудом.

— Пора поверить в себя и перестать придавать значение таким мелочам, — тихо сказал я юноше. — В следующий раз пусть сама отдает. Тогда я сочту тебя уверенным в себе человеком.

На самом деле его уверенность меня волновала в последнюю очередь. Мне хотелось дотронуться до Маргариты, проверить, будет ли «контакт»? Если она та, что мне нужна, случится короткое замыкание, обещающее продолжительные и приятные отношения.

— Присаживайтесь, выпьете с нами пива, — предложила Маргарита ван Баерле.

— С удовольствием! — согласился я

Пиво было хорошее. В деревнях варить пиво запрещено, значит, купили здесь. Надо будет узнать, у кого? В Роттердаме, что ни пивовар, то собственный сорт пива, а то и несколько.

Первым делом я предложил перейти на «ты» и рассказал им свою легенду о Родосе, рыцарях-госпитальерах, турках, Мальте, якобы погибшей от чумы семье и утонувшем судне. Поскольку никто из них не бывал за пределами Голландии, слушали меня с открытыми ртами.

Я даже подумал, не написать ли мне несколько рыцарских романов? Они здесь в большой цене. Жаль, не люблю писанину. Заполнение судового журнала в советское время было для меня пыткой. На подфлажных судах писать в журнале надо было намного меньше. На них оставалась другая пытка — заполнение кучи ежемесячных и ежеквартальных отчетов. Впрочем, в то время уже были компьютеры, которые менее способствовали развитию графомании. Или более? Кто знает…

— Ты — католик? — спросила хозяйка дома.

— Да, — сказал я, потому что такой ответ от меня надеялись услышать, но не удержался и полюбопытствовал: — А богу это не безразлично?!

Мои слова смутили мать и дочь и заинтересовали сына. Видимо, его напрягало верить так же, как испанцы, и не хотелось не так, как родственники.

Я опустил крамольное вступление «если бог есть», произнес:

— В отличие от людей, он милосерден. Ему без разницы, где и как ты молишься, лишь бы молитва шла от сердца.