Онлайн-библиотека книг
Так понимаю, стыдно ей, что так быстро уступила, что я могу принять за шлюху.
— У тебя давно не было мужчины, — сказал в утешение ей.
— С тех пор, как… — она не закончила, не решившись поминать покойного мужа всуе.
— Пусть мертвые хоронят мертвых, — поделился я с ней житейской мудростью. — Живые должны жить и любить.
Маргарита еще раз хихикнула, теперь уже радостно и поцеловала меня в плечо.
— Иногда мне кажется, что ты старше меня, — произнесла она извиняющимся тоном, то ли прося прощения за то, что старше, то ли боясь, что ее слова обидят.
— Мне тоже, — произнес я и засмеялся тихо.
— Что в этом смешного?! — удивилась Рита.
— Ничего, — ответил я. — Это я смеюсь от радости, что ты моя.
От радости смеяться мне разрешили и даже поддержали.
— Для голландки ты очень темперамента, — сделал я комплимент.
Сравнивал, конечно, с будущими обитательницами этой местности.
— У меня мама бургундка, — сообщила она не без хвастовства.
Великого герцогства давно уже нет, а эхо его прошлого величия еще разносится по Западной Европе.
— Я буду называть тебя Ритой, — предложил я. — Не возражаешь?
— Называй, как хочешь, — проворковала она.
Уходя от Риты ван Баерле, я попросил:
— Яну будешь говорить, что отдала мне деньги за урок. Сделала это незаметно, чтобы не расстраивать его.
— Хорошо, — пообещала она, не выпендриваясь, и спросила: — Ему еще долго надо учиться?
— До среднего уровня — года два-три, — ответил я.
— Ох! — расстроено воскликнула она, подсчитав, наверное, сколько денег придется заплатить за уроки.
— Могла бы не спрашивать, — молвил я.
На улице я сдерживал себя, чтобы не побежать. Старый ум не давал молодому телу проявить себя.
10
Маартен Гигенгак был сыном сестры Антье Наактгеборен. Это был восемнадцатилетний юноша, высокий и худой, с коротко стриженными, светло-русыми волосами, тонкими бровями, жиденькой растительностью на впалых щеках и выпирающем подбородке. Бледно-голубые глаза сидели глубоко и настороженно смотрели на меня.
