Морские гезы

— Ты на буйсе собираешься возить? — удивленно спросил купец.

— Типа того, — ответил я.

— Если намочишь сыр, испортишь его, никто не купит, — предупредил Рольф Шнайдер.

— Не намочу, — заверил я. — Судно у меня хоть и маленькое, но палубное и с прочным корпусом.

— Дело твое, — произнес купец и рассказал: — В Лондоне хорошо идет тминный сыр из Рейланда и Делфланда, зеленый и пряный сыры из Фрисландии.

— Я повезу в Сэндвич, — сообщил я. — Туда ближе и, говорят, безопаснее, чем в Лондон."

"На самом деле мне сказали, что в Сэндвиче осело много беженцев из Голландии.

Надеюсь, среди них найдется купец, у которого выгода пересилит страх перед указом английской королевы.

— На буйсе опасно, куда не поплыви, — изрек Рольф Шнайдер. — Если собираешься в Сэндвич, тогда бери наши сыры или гаудские. Там живут выходцы из этих мест. У меня есть тминные, пряные и обычные сыры.

— Возьму половину груза тминными сырами и по четверти остальных, — решил я.

Тминный сыр нравился мне меньше, чем пряные и обычные. Первое правило торговли гласит: торгуй тем, что тебе не нравится.

— Заодно почту можешь захватить, — предложил купец. — Я предупрежу людей.

— А сколько платят за доставку? — поинтересовался я.

— В Лондон — пять стюверов, а в Сэндвич — не знаю, наверное, четыре или три, — сообщил он.

— Выгоднее письма возить! — пошутил я.

— Если бы ими можно было заполнить весь трюм, то да, — произнес Рольф Шнайдер.

Головки сыра были весом килограмм двенадцать. Грузчики купца подвозили их на тележке четырехколесной из склада.

Один грузчик оставался на берегу, второй вставал на борту иола у комингса, а матрос Маартен Гигенгак спустился в трюм. Передавая сыры по цепочке, начали погрузку. Я, так сказать, тальманил — ставил на аспидной доске сперва четыре точки по углам маленького квадрата, потом соединял их четырьмя линиями, а потом проводил две диагонали. Всего получалось десять.

Рольф Шнайдер тоже считал, но ставил черточки. Из-за чего постоянно путался. Понаблюдав за мной, перенял мою систему счета.

— Так удобнее, — согласился он и изрек с умным видом: — Итальянцы — мастера считать!

Он был уверен, что я — итальянец. Разубеждать его не стал, раз уж считает их мастерами.

После окончания погрузки, он передал мне шесть писем и перечислил по памяти, кому надо доставить. Это были обычные листы бумаги, сложенные несколько раз и скрепленные воском или просто перевязанные ниткой. Сверху были написана имена, а на одном письме добавлено «В доме возле Рыбацких ворот».