Морской лорд

Орудием лова был десятисантиметровый отрезок оцинкованной трубки диаметром пара сантиметров. Такие трубки раньше были на спинках кроватей. Ее заливали свинцом, чтобы стала тяжелее, быстрее погружалась, к нижнему концу крепили большущий крючок-тройник, а к верхнему — толстую леску. Когда я первый раз увидел эту «блесну», не поверил, что на нее хоть что-то поймается, кроме утонувшего башмака. Я жестоко ошибался. Опускаешь эту штукенцию на дно, потом дергаешь вверх два-три раза — и вытаскиваешь поймавшуюся треску. У этой рыбы голова занимает треть ее, а пасть такая широкая, что кулак пролезает свободно.

За пару часов человек семь рыбаков натаскивали трески столько, что вся кормовая палуба была покрыта ее. После рыбалки указательный палец на правой руке, по которому скользила леска во время лова, долго зудел. Если в экипаже были питерцы, они забирали печень и консервировали ее в стеклянных банках, а карелы и вепсы солили выпотрошенную треску в бочках и на обратном пути отвозили домой. Первый день весь экипаж ел треску в неограниченном количестве. На второй она становилась невкусной.

Мы ударили с Гетеном по рукам в прямом и переносном смысле слова, и я начертил прутиком в двух проекциях в масштабе один к одному, что мне надо.

— Для арбалета? — просил по-валлийски Вилли.

— Да, — ответил я на английском.

Вилли меня понял, спросил удивленно:

— Откуда ты знаешь наш язык?

— Купец-сакс научил, — ответил я.

— А зачем тебе арбалет? — спросил Вилли.

— Охотиться буду, — нашелся я.

— Если поймают в лесу во время охоты, выколют глаза, — предупредил сакс.

Теперь понятно, почему валлийцы недолюбливают англосаксов.

— А кто поймает? — насмешливо спросил я.

Гетену мой ответ понравился.

— Дня за три сделаю, — сказал он, сняв прутиками разной длины размеры с моего чертежа на земле.

— Мне еще потребуются древки для болтов, три десятка, — сказал я и нарисовал, какой они должны быть длины, как утолщаться к хвосту, какой должен быть хвостовик под гайку.

— Еще дня два работы, — подумав, сказал Гетен.

— И еще пять рыб, — предложил я.

Мы опять ударили по рукам, и я пошел в кузницу.

Йоро работал мехами, раздувая пламя в горне. Там среди кусков древесного угля нагревался клинок от меча длиной около метра и шириной сантиметров десять.

— Не жалко? — поинтересовался я.

— Мне он больше не нужен: ни сыновей, ни внуков не осталось, — ответил Йоро. — Здесь его никто не купит, а в город отвезти некому.

— Ты не сделаешь мне прямо сейчас два крючка-тройника? — спросил я.