Шхуна немного брала воду, но успевали ее вычерпывать кожаным ведром, таким же, каким я пользовался в Византии. Мои парни становятся настоящими матросами. Они уже ходят вразвалку, как старые морские волки. Скоро грудь обрастет водорослями, а задницы — ракушками.
— Вижу корабль! — кричит из «вороньего гнезда» юнга.
Это было одномачтовое судно типа нефа длиной не более двадцати метров с косым латинским парусом. Оно медленно шло курсом бейдевинд нам навстречу. Я приказал поставить все паруса и отдать рифы, не смотря на то, что ветер был довольно свежий.
Паруса мгновенно наполнились ветром, и шхуна как бы рванулась вперед. С попутным ветром мы помчались к добыче со скоростью не менее десяти узлов. Нас заметили, и быстро развернулись, чтобы удрать с попутным ветром. Только вот скоростёнки им не хватало. Слишком широкое судно для такой длины. Оно хорошо держалось в шторм, но больше пяти узлов вряд ли могло развить даже при попутном ветре.
Догнали их быстро. Когда до судна оставалось метров пятьдесят, я вышел на бак и несколько раз крикнул на латыни и норманнском:
— Сдавайтесь, и останетесь живы!
Экипаж на судне был из девяти человек.
Все черноволосые и чернобородые, со смуглой кожей. Они сперва прятались за фальшбортом, готовясь отбиваться копьями и топорами. Когда мы подошли вплотную, и они увидели готовых к бою лучников, встал один, видимо, хозяин судна, в странной шапке, похожей на треуголку, которые будут в моде лет через пятьсот, поднял пустые руки на уровень плеч и крикнул:
— Мы сдаемся!
Мои матросы зацепили судно «кошками» и подтянули в борту шхуны.
Оно имело палубу только на корме, возле мачты, переходные мостики вдоль бортов и на носу. Никаких надстроек, непонятно, где экипаж укрывался в плохую погоду. Разве что между бочками, которые они везли. В середине судна, по обе стороны от мачты, верхние бочки примерно наполовину возвышались над мостиками. Безоружный экипаж стоял у дальнего от нас борта, ждал своей участи. Все невысокого роста, худые, но крепкие. Взгляды насупленные, исподлобья.
Несмотря на сложность ситуации, с интересом осматривали шхуну. Такого они еще не видели. Да и скорость, на которой мы догнали их, наверное, произвела впечатление. На трофейное судно перебрались два моих матроса, собрали их копья и топоры, передали на шхуну. Я жестом подозвал хозяина судна. Он перешел на корму своего судна, внимательно посмотрел на корму шхуны, руль и румпель. Его судно управлялось рулевым веслом, расположенным по правому борту.
