Морской лорд

Валлиец подождал, пока я дам женщинам указания, наполню рыбой одну корзину, вынесу ее на берег, а потом заберу с лодки парус и весла. Я собирался нести корзину с Фион, но она сразу отошла, а за вторую ручку взялся левой рукой Гетен.

— Что случилось? — спросил я по пути к деревне.

— Вилли убили, — ответил он.

— Кто? — спросил я.

— Разбойники, — ответил валлиец. — Он с младшим сыном поехал на волах в Беркенхед продать рыбу, а после перепутья на него напали пять человек. Мальчишка убежал, а Вилли убили. Арбу с рыбой увели в лес.

Там остались следы от колес, можно по ним найти.

Дорога от нашей деревни идет сперва на юго-восток. Километрах в четырех, на той стороне реки, есть развилка. Пойдешь направо — окажешься на дороге в Честер, идущей вдоль берега устья реки Ди. На этой дороге располагаются несколько валлийских рыбачьих деревень. Пойдешь прямо — попадешь в деревню Лесная, такую же нищую, как наша, и из мужчин только три старика. Они так же сеют овес и разводят овец, но, поскольку находятся далеко от моря, подрабатывают производством древесного угля, смолы, дегтя.

Пойдешь налево — доберешься до богатой деревни Беркенхед. Она наполовину валлийская, наполовину англосакская. Туда и направлялся Вилли. О нем в нашей деревне сильно горевать не будут. Как догадываюсь, недолюбливали его. И не только по национальному признаку. А вот потеря волов грозит деревне голодной смертью.

— Четыре дня назад пропал купец из Беркенхеда, — продолжил Гетен. — Помнишь, приезжал к нам за шерстью?

Я проспал этот визит, но заметил, что из дома исчез ворох вычесанной овечьей шерсти.

— Поехал домой — и как воду канул, — ответил он сам себе.

— Разве его свои не искали? — спросил я.

— Думали, он у нас заночевал. Кинулись только на третий день, когда следы дождь смыл. И скот у них начал пропадать. Вчера к нам приходили, спрашивали, — рассказал Гетен.

Я помнил двух вооруженных мужчин. Как раз занимался с подростками, когда они вышли из ворот. Постояли, посмотрели на нас и ушли.

— Кто это? — спросил я тогда ребят.

— Из Беркенхеда, — ответили мне.

Поскольку к визиту этих двоих деревенские отнеслись, как к чему-то обычному, я тоже сразу забыл о них.

Мы занесли ко мне во двор рыбу, весла и парус, а затем пошли в дом Вилли.

Он лежал на столе, облаченный в новую рубаху и штаны. Голова закрыта куском материи. Наверное, разрублена. В доме сидели и стояли несколько женщин и детей, в том числе старшие сыновья-близнецы. Никто не плакал.