Впрочем, победители пленных не расстреливали, а лишь разоружили и заперли в их же казармах – в ожидании, что решит рейхсфюрер.
– Итак, герр Зейсс-Инкварт, ваша авантюра провалилась, – сказал Гиммлер, развалившись в кожаном кресле, принадлежавшем бывшему хозяину, стоявшему сейчас перед ним. – Вы понимаете, что я имею полное право расстрелять вас без всякого суда как изменника? Прямо во дворе – десяток солдат с фельдфебелем, и приказ «фойер»! И это еще будет милосердием с моей стороны – предателей обычно вешают. Но я могу еще и передумать – а может, и сохраню вам жизнь.
В зависимости от вашей искренности.
– Думаю, вы проживете немногим дольше, – ответил бывший имперский наместник. – Неужели вы думаете с тем, что у вас есть, обороняться от русских и англичан? Бежать некуда – Швеция рядом, но, вашими стараниями, она сейчас очень недружественный нейтрал. И валенберговский паспорт не поможет, даже если вы им запаслись. Вы всего лишь разозлите врагов, и они тогда сотворят с несчастной Германией то же самое, что мы на «восточных территориях» еще два года назад.
– Не играйте в патриота! – отрезал Гиммлер. – В вашем случае наличествует лишь голый прагматизм. По малодушию разуверившись в победе рейха, вы решили, что англосаксы предъявят вам счет за голландских евреев, ну а русским вы просто не успели навредить. И к тому же надеетесь откупиться украденным из музеев – неужели вы думаете, что русские возьмут у вас в уплату «Ночной дозор» Рембрандта? И даже если так – что мешает им просто взять, а после избавиться от вас?"
"– Вы всегда были и остались лавочником, Генрих, – ответил Зейсс-Инкварт, – в приличном обществе подобает соблюдать правила.
О каком украденном речь – все законно куплено у владельцев, о чем имеются документы. Иных бумаг и свидетелей не осталось – чтобы доказать обратное, целой армии законников придется трудиться до конца века! И есть огромное количество не столь известных полотен кисти того же Рембрандта, однако же стоящих огромных денег. А лет через десять вполне может всплыть и «Дозор», спасенный каким-нибудь патриотом, уж историю придумать несложно.
Не говоря уже о том, что когда русские потребуют от нас возместить сожженные дворцы Петергофа и других мест, лучше ведь будет расплатиться чужим, а не своим? Вот только, Генрих, в этом деле все замкнуто на меня – и с моей смертью будет утеряно. А зная вас, не поверю, что вы упустите даже не миллионы – миллиарды. Хватит и вам, и мне – и на то, чтобы жить безбедно, и на возрождение Германии после.
