Морской волк

Сквозь сон я слышал, как хлопали по холсту палатки концы завязок, а над ней со стеклянным звоном сталкивались ветки деревьев. Проснувшись, долго лежал с закрытыми глазами. Вылезать из-под одеяла не хотелось. Мои бойцы тоже проснулись. Они знали, что я не сплю, ждали мой приказ, который выгонит их из вонючей, но теплой, палатки на холодный ветер. Я не спешил. Наш будильник — бургундская артиллерия — еще не подал сигнал.

Первым полез на четвереньках Тома. Он лежал ближе всех к чадящей жаровне и выходу.

— Снег идет! — воскликнул он радостно, высунув голову наружу.

Снег — это и хорошо, и плохо. Он заметет наши следы и присыплет стенку, замаскирует ее, но и отложит сражение, потому что рыцари в такую погоду не воюют.

Вслед за слугой полез кутильер, а потом и все остальные. Я выбрался последним, когда в снегу возле палатки было уже восемь желтых скважин, пробитых горячими струями. Добавив к ним еще одну, разделся по пояс и обтерся снегом. Эта процедура вгоняла в тоску западноевропейцев, что в двенадцатом веке, что в пятнадцатом, что в двадцать первом.

Наблюдая за мной, они кривились так, будто им за пазуху сыплют снег. Это при том, что мороз был слабенький, градусов пять всего. Западноевропейцам трудно понять такое утонченное удовольствие. Приятнее только упасть в снег, выскочив из парной, когда кажется, что он шкварчит под твоим телом, как на раскаленной сковородке. Обтирание снегом придает такой заряд бодрости, что можно смело садиться завтракать.

Тома отрезал нам по куску копченого окорока и ломтю хлеба, налил по полкружки вина.

Обычно солдаты разбавляют вино водой, чтобы было больше, но ждать, когда разгорится костер и растопится в котелке снег, никто не захотел. Ели молча и торопливо, словно боялись опоздать. Потом я пошел с двумя лучниками к сооруженной нами стенке, а остальным приказал разгребать снег на склонах ложбины в поисках сухой травы для лошадей, которые копытить не научены. Неизвестно, сколько нам еще придется здесь ждать, а овса осталось мало.

Наверху ветер был сильнее. Он швырял в нас сухой колючий снег. Такое впечатление, что я в России, а не во Франции. Нашу стенку присыпало основательно. Теперь уже даже очень внимательный взгляд не отличит ее от соседних бугров. Я приказал расчистить подходы к ней, чтобы завтра или послезавтра меньше работы было.

Лучники принялись отгребать снег своими щитами, а я уже собрался вернуться к палатке, когда услышал приглушенный рокот бомбард.