Заплатил только портовые пошлины, несколько гульденов. Почти весь товар купили у меня любекские купцы. Единственный датский купец, которому я продал немного сахара, по секрету сообщил, что в том же Любеке сахар даже оптом стоит, как минимум, вполовину дороже. После чего я решил завязать на время с пиратством, стать купцом.
В Ольборге я сократил экипаж до разумного предела, погрузил селедку в бочках и повез ее в Лиссабон. В Северном море, как только удалились от пролива Скагеррак, попали в шторм.
Трепал он нас славно. Мы дрейфовали с отданным плавучим якорем. Ветер снес нас на Доггер-банку, где мы составили компанию паре десятков мелких рыбацких суденышек, тоже дрейфовавших, пережидая непогоду. Как ни странно, им было легче. Рыбацкие суденышки были короче длины волны, поэтому их меньше захлестывало. На палубу барка залетала каждая высокий вал, не обязательно девятый. Морская вода, громко плеская, прокатывалась от бака до кормовой надстройки, вылизывая палубу.
Вахтенные матросы сидели на крышках трюма, прячась за баркас и мачты. Они в рабочей одежде, пропитанной горячим воском, чтобы не промокала. Остальные пережидают в кубрике. Там, кстати, довольно весело. Волны сильно бьют в корпус. Гул в кубрике от этих ударов такой, что кажется, будто доски обшивки треснули, сейчас внутрь хлынет вода.
Как-то я работал на теплоходе, у которого надстройка была низкой и находилась на баке. На таком судне ни в каюте, ни на мостике не слышишь работу двигателей, что делает жизнь немного приятнее, зато во время шторма волны лупили в иллюминатор.
«Броняшек» — толстых металлических защитных закрытий — не было. Вместо них предлагали использовать прямоугольные щитки, которые надо было вставлять в пазы и прикручивать, что долго и хлопотно, поэтому никто ими не пользовался. К концу четырехмесячного контракта я все-таки привык, но первое время долго не мог заснуть. Койка была напротив иллюминатора, и мое тело подсознательно при каждом ударе волны готовилось к незапланированной помывке.
В дальнейшем отказывался от предложений на суда с носовым расположением надстройки.
Когда шторм утих, продолжили плавание. В проливе Па-де-Кале разошлись с двумя английскими военными пятидесятивосьмивесельными галерами. На обеих перестали грести, предлагая пересечь их курс по носу и на приличном расстоянии. Значит, уважают. В эту эпоху путь уступали только тому, кого боялись.
