Онлайн-библиотека книг
А почему смертница взорвалась, не дойдя до здания Госдумы? Да потому, что все здания стратегического назначения в Москве (Кремль, здания Правительства, Государственной думы, мэрии, института Курчатова и тому подобные) защищены системой «Зонт» – это мощный передатчик, работающий в нескольких сотнях радиодиапазонов и предназначенный для принудительной активизации электронных взрывателей. Вот поэтому и не дошла террористка до своей конечной цели.
Директор ФСБ откинулся на кожаное автомобильное сиденье. Все это он выскажет на совещании, сообщит об оперативных наработках в Чечне и других районах Северного Кавказа.
Черный «Мерседес 500» представительского класса, персональный автомобиль директора ФСБ, въехал на территорию Кремля через Боровицкие ворота. Несмотря на то, что главный контрразведчик страны прибыл за сорок минут до назначенного президентом времени, начальник СВР его уже ждал.
Руководитель внешней разведки стоял с поднятым воротником длинного пальто, завороженно наблюдая за полетом снежных хлопьев, укрывавших пушистые лапы голубых елей.
– Добрый день, – выбравшись из машины, первым поздоровался директор ФСБ.
– Здравствуйте, – так же коротко ответил разведчик. Мужчины обменялись крепким рукопожатием. Глава СВР мельком взглянул на наручные часы и предложил, указывая рукой в черной кожаной перчатке на аллею, засаженную голубыми елями: – Прогуляемся, пока тут совсем снегом не занесло и не нагнали солдат чистить территорию.
Руководители спецслужб прошли метров двадцать, когда разведчик внезапно спросил:"
"– Что там слышно насчет ваших ребят в Буктаре?
– Сидят в тюрьме, ждут суда, – ответил контрразведчик, еще не понимая, к чему клонит коллега.
– Вытащить их не пытались?
Директор ФСБ остановился и внимательно посмотрел на собеседника.
– МИД ведет переговоры о помиловании султаном.
– Не совсем, – тихо ответил разведчик.
– То есть?
– Алену Воронцову помните?
– Полковник Воронцова? Конечно, помню, она была у нас в управлении после операции «Архив». По-моему, смышленая женщина.
– Даже слишком, – в голосе руководителя СВР проскользнуло неприкрытое раздражение.
