Мошенники

Двадцать первого мая Дэйв Раскин неожиданно появился в дежурном помещении. Войдя, он прямиком направился к столу Мейера Мейера.

— Ну, Мейер, и что вы думаете по этому поводу? — спросил он.

— Не знаю еще, — сказал Мейер. — А что я должен думать и по какому поводу?

— Так я уже решил переехать.

— Что?!

— Я переезжаю. Это точно. Да и кому нужно помещение этой занюханной мастерской? Знаешь, если сказать тебе чистую правду, то без банка внизу мне там и посмотреть некуда. Подойдешь к окну, а там никого. Раньше совсем другое дело, раньше там жизнь била ключом.

А сейчас — ни души.

— Ну что ж, — сказал Мейер и пожал плечами.

— Слушайте, а как дела у того полицейского, которого подстрелили?

— Через пару недель он выйдет уже из больницы, — сказал Мейер.

— Хорошо, это очень хорошо. Я очень за него рад. Послушайте, если вашей жене будет нужно хорошее платье, заглядывайте ко мне, договорились? Я сам подберу ей что-нибудь получше. Это будет личным подарком от Дэйва Раскина.

— Благодарю вас, — сказал Мейер.

Раскин вернулся в помещение мастерской на Калвер-авеню, где Маргарита упаковывала имущество, готовясь к переезду на новое место. Работа эта сообщала особую энергию ее и без того беспокойным грудям. Раскин постоял некоторое время в дверях, любуясь ее красотой.

Внезапно зазвонил телефон. Продолжая свои наблюдения за трудовыми подвигами Маргариты, Раскин снял трубку.

— Алло?

— Раскин? — сказал мужской голос.

— Да. А кто это говорит?

— Живо убирайся из этой своей паршивой мастерской, — сказал голос.

 — Убирайся из этого помещения, сукин ты сын, иначе я убью тебя!

— Ты?! — взревел Раскин. — Ты снова появился!

И внезапно он услышал раскатистый хохот на другом конце провода.

— Кто это? — спросил он.

— Мейер Мейер, — сказал голос, продолжая заливаться хохотом.

— Ах ты, подонок, — сказал Раскин и тут же сам расхохотался. — Ох, знаешь, а я уж тут было завелся с полоборота. Но только на минутку. Я было подумал, что мой хохмач снова принялся за свое. — Раскин громогласно рассмеялся.

 — Да, этого у тебя не отнимешь. Ты просто самый настоящий хохмач. Со смерти твоего отца я ни разу не встречал такого веселого человека. А ты ну точно как он! Честное слово! Ну просто вылитый отец!

Мейер Мейер на другом конце провода терпеливо дослушал все эти восторги, а потом попрощался и повесил трубку.

“Вылитый отец”, — подумал он.

Внезапно он почувствовал себя нехорошо.

— Что это с тобой? — спросил Мисколо, заглянувший на минутку из канцелярии.