Мошенники

Сузи захихикала, а Сара крикнула из кухни:

— Мейер!

— А что, я должен учить их миндальничать с убийцами?

Сара вошла с столовую.

— Не в этом дело, — возразила она. — Но лучше не шутить, что кого-то надо стучать по голове.

— Ладно, больше никаких шуток на эту тему, — согласился Мейер. — Но этот Хейз просто ходячий анекдот. Видели бы вы его! Сотня царапин, и из каждой течет кровь…

— Мейер! — резко оборвала его Сара.

— Но так оно и было на самом деле! Почему я не имею права сказать, что у него текла кровь?

— Потому что мы едим.

— Это точно. Отличное мясо. Хейза пришлось отправить в больницу. Ничего серьезного. Но его всего обмотали бинтами, и он стал похож на человека-невидимку. Псих. Придумал приключение на свою голову. Стучать в дверь!

— Стив очень сердился?

— Не знаю. Он особо не распространялся. Этот самый мистер Коттон должен завести визитные карточки и на каждой напечатать: «К вам пришел в гости мистер Коттон Хейз». Постучит и просунет карточку под дверь. Если он и дальше будет действовать в том же духе, то больше трех дней не протянет.

Потом мы с трудом опознаем его в одном из утопленников, что находят в реке Дике.

— Мейер!

— Все, все, не буду! — сказал Мейер и примирительно улыбнулся. — Будь так добра, Сара, милая, передай соль!

Лейтенант Бирнс обедал вместе с женой Харриет и сыном Ларри. Бирнс был плотным человеком с плотной круглой головой. На его обветренном, морщинистом лице, совсем рядом с крючковатым носом, притаились крошечные голубые глазки. Верхняя губа казалась чуть безвольной, зато в нижней чувствовалась сила: слегка выдаваясь вперед, она придавала лицу сердитое выражение.

Подбородок напоминал камень с ямочкой посередине. На короткой толстой шее аккуратно сидела голова. Казалось, если надо, он может втянуть её, как черепаха. У него были тяжелые мозолистые руки человека, честно трудившегося всю жизнь.

Присутствие Бирнса за столом не располагало к разговору, и Харриет молча наблюдала за ним. Тишину нарушало только чавканье восемнадцатилетнего Ларри, уплетавшего обед за обе щеки.

— Ну, ладно, — наконец сказала Харриет. — Выкладывай, что у вас стряслось.

— Я люблю Стива Кареллу, — заговорил Бирнс. — Честное слово, люблю. В прошлое Рождество его чуть было не подстрелили, и я был огорчен.

— Он что-то натворил? — спросила Харриет.

— Он-то как раз не натворил, — ответив Бирнс, покачав головой. — К нему нет претензий. Повторяю, я очень люблю Стива и его жену тоже. Она мне все равно что родная дочь.