Мошенники

Тут было несколько небольших уютных парков, а роскошные особняки соседствовали с громадами не менее роскошных многоэтажных зданий со швейцарами у подъездов. Но кварталы трущоб все разрастались. И в данном случае они почему-то разрастались именно в сторону университета и в конце концов захлестнули его лавиной бедноты и плохо скрытой враждебности. Однако университету удалось сохранить свою относительную независимость в качестве островка культуры и просвещенности, защищенного кольцом тщательно ухоженных газонов, которые как бы представляли собой непреодолимую границу для представителей иного мира.

Студенты и профессура с равной степенью риска выбирались теперь из станции метро и, нагруженные книгами, шагали сквозь враждебные районы, в которых “Острие бритвы” отнюдь не означало названия романа Сомерсета Моэма, а было фактом повседневной жизни. Как это ни странно, но конфликты между окрестными жителями и обитателями университетского городка возникали тем не менее необычайно редко. Случалось, конечно, что у студента по дороге отбирали кошелек, был даже случай, когда одну студентку чуть было не изнасиловали, но эти происшествия были скорее исключением из правила. Обычно же действовало нечто вроде неписанного соглашения, по которому жители окрестных районов и стремящаяся к знаниям молодежь как бы не замечали друг друга и старались не вмешиваться в чужую жизнь или, по крайней мере, свести это вмешательство до минимума.

Одним из представителей такой стремящейся к знаниям молодежи и был Берни Робинсон.

Карелла с Мейером нашли его на скамейке рядом со студенческим общежитием, целиком поглощенным разговором с девушкой, по внешнему виду только что сошедшей со страниц “Бродяг Дхармы” Джека Керуака. Они объяснили ему, кто они такие, и девушка тут же, пробормотав извинения, куда-то исчезла. Робинсон, судя по выражению его лица, не очень-то был рад их появлению, как, впрочем, и внезапному исчезновению девушки.

— А в чем дело? — спросил он. У него были ярко голубые глаза на простом открытом лице, одет он был в майку с эмблемой университета.

Продолжая сидеть верхом на скамейке, он мрачно поглядывал на Мейера с Кареллой, слегка щурясь от солнца.

— А мы и не надеялись застать вас здесь сегодня, — сказал Карелла. — Неужто у вас и по субботам занятия?

— Что? Нет. Сегодня у нас тренировка.

— Какая тренировка?

— По баскетболу.

— А мы считали, что вы играете в бейсбол.

— Да, играю. Но я занимаюсь и баскетом… — Робинсон вдруг замолчал.