Мошенники

Накануне вечером Клинг сказал им, что отец Клер работает ночным сторожем и посоветовал прийти к нему около девяти утра, когда старик уже вернется с работы, но еще не ляжет отдыхать. Так оно и получилось — они застали Таунсенда за завтраком. Он пригласил их войти и, не спрашивая, налил им кофе. Они сели все вместе в маленькой кухоньке, где бьющее в окно солнце яркими бликами отражалось на клеенке стола. Таунсенду было лет пятьдесят пять, но волосы его еще были черными, как и у дочери. У него была огромная бочкообразная грудь и мускулистые сильные руки.

Одет он был в белую рубашку с рукавами, закатанными до самых бицепсов. Крутую грудь стягивали подтяжки ярко-зеленого цвета. На нем был черный галстук.

— Сегодня я не собираюсь ложиться спать, — сказал он. — Мне нужно уладить дела в похоронном бюро.

— А прошлой ночью вы ходили на работу, мистер Таунсенд? — спросил Мейер."

"— Человек должен работать, — просто ответил Таунсенд. — Я говорю это в том смысле… скажите, вы, наверное, не были знакомы с Клер, но… понимаете, у нас в семье считается… мать ее умерла, когда она была совсем еще малюткой, понимаете, ну и мы с ней… ну, мы… мы как бы договорились между собой, что наш долг перед Мэри… так звали мать Клер… мы решили, что ради ее памяти мы просто обязаны жить, понимаете.

То есть продолжать все так, как было раньше. Просто жить, понимаете. Так вот… я считаю, что такой же долг у меня перед Клер. Это мой долг перед ней… понимаете, я могу скорбеть о ней всей душой, но я должен продолжать жить. А работа — это часть моей жизни.  — Он умолк.

Потом сказал: Вот потому я и пошел вчера на работу. Потом он снова надолго замолчал и принялся задумчиво прихлебывать кофе. — Да, вчера вечером я пошел на работу, а сегодня пойду в морг, где лежит моя дочурка. — Он снова принялся задумчиво прихлебывать кофе. Он был сильным человеком, и горе, застывшее на его лице, было горем сильного человека, как подобало его натуре. Слез не было, но чувствовалось, что горе камнем лежит у него на сердце.

— Мистер Таунсенд, — прервал молчание Карелла, — нам придется задать вам несколько вопросов.

Надеюсь, вы понимаете, что…

— Понимаю, — отозвался Таунсенд, — но, если вы не возражаете, сначала я сам хотел бы задать вам один вопрос.

— Конечно, — сказал Карелла.

— Я хотел бы знать… имеет ли все это отношение к Берту?

— Как это понять?

— Берт мне нравится, — сказал Таунсенд. — Он понравился мне сразу же, как только Клер привела его сюда. Ему удалось совершить с ней самое настоящее чудо.