Московский полет

И самое главное – каждая из них была дико похожа на Аню, на ту Аню Муравину, которая вышла тогда из автобуса…

И только присмотревшись, я заметил, что все эти красотки разные: тут были и длинноногие русалки с зелеными глазами и волосами до пояса – сексуально, как морские водоросли, они раскачивали своими телами в такт музыке… и волоокие феи с личиками безгрешных ангелочков, с маленькими верткими попками и с губками, двусмысленно алыми… и пышногрудые Кармен с глазами кинжальной синевы и с бедрами, округлыми до озноба… и невинные Красные Шапочки… и трепетные Наташи Ростовы… и непорочные Аленушки из русских народных сказок… и школьницы с блядскими глазами… и великовозрастные бляди с глазами непорочных школьниц… И все-таки было в них что-то общее, что делало всех похожими на мою Аню, как сестер…

Когда я, замешкавшись в этой танцующей массе, все же пробился к стойке бара, Роберт уже протягивал мне бокал с каким-то дринком.

Я не глядя выпил его залпом, но это была какая-то слабая бурда, и я через чьи-то головы протянул бармену пустой стакан.

– Двойную водки и не разбавляй! – сказал я ему по-русски.

– Vadim! Cool down [Вадим! Остынь]! – произнес рядом чей-то знакомый голос, и тут я увидел, что почти вся стойка бара занята нашими – Дайана Тростер из Алабамы, Норман Берн из Флориды, Джон О’Хаген из Огайо, полковник Сэм Лозински, еще кто-то. Возле них терлись молоденькие проститутки, и, кажется, Норман и Джон были не против купить этим девочкам по дринку.

– Восемь долларов, – сказал мне бармен.

Я бросил ему десятку, взял бокал и залпом выпил.

Только теперь я перевел дух и смог снова смотреть в зал. Нет, конечно, моя Аня не была валютной девочкой. И все же… И все же в каждой из этих юных путан «Космоса» я видел именно ее – далекую, двадцатипятилетней давности, Анну Муравину, какой она вышла тогда из автобуса на улице Эйзенштейна.

Впрочем, эти девчонки были еще моложе, и, если бы тогда я выполнил Анину просьбу (Господи, в каком это было году?), любая из них могла бы быть нашей дочкой…

Господи, когда же это было?

Кажется, в 1973-м.

Или в 74-м? Не важно. Хорошо помню, что это было 26 августа, в Анин день рождения. Обычно на ее и мой дни рождения я старался уехать из Москвы в командировку, и как можно дальше – в Сибирь, в Заполярье, в Среднюю Азию. Чтобы не сорваться, не ринуться к ней с цветами и просьбой выйти за меня замуж. А из Сибири или из Заполярья я терзал ее идиотскими телеграммами, которые никто, кроме нее, не мог понять.